Узы чужой воли

он. — Ни магией, ни подручными средствами. Тогда-то и вспомнил об одной из граней магии.
— Очень редкой и сильной? — с надеждой подалась я вперед.
Донал чуть виновато посмотрел на меня и покачал головой:
— Нет. То есть редкой, конечно, но не сильной. Не-маги делятся на два типа. Первый — те, кому рано владеть даром. Магия просыпается раньше времени из-за стресса или при угрозе жизни и после так же тихо засыпает, чтобы воплотиться в сыне или внуке. И второй — те, кому уже пора, но из-за стресса магия застывает. Она есть, но сконцентрирована внутри мага. Эти не-маги хороши для жертвоприношений, ведь и кровь, и внутренние органы перенасыщены магией.
Я поежилась и тяжело вздохнула:
— В случае крайней нужды я смогу продавать кровь на розлив?
— Если найдешь покупателей, — хмыкнул Донал. — Но, как правило, на один серьезный кровный ритуал требуется около трех с половиной или четырех литров крови. Так что продавай через посредника, хоть кто-то деньгами воспользуется.
— А мне казалось, ты решил стать со мной добрее.
— Я говорю о серьезных вещах, а ты смеешься.
— Но я не люблю плакать. Ладно, зачем тебе шарф?
— Чтобы проверить свою теорию. — Он достал из стола нож, снял с себя пиджак и легко отрезал от него рукав. — Видишь, какой хороший нож?
— Пиджачок тоже был неплох, — выдавила я.
А после я наблюдала театр одного актера. Донал усердно притворялся, что не может разрезать шарф. Ну вот никак.
— Аманда, — возмутился он, когда я высказала это вслух, — это правда. Когда инициированный не-маг второго типа делает что-то своими руками, вещь приобретает свойство, которое назвали «нерушимость».
Тут он щелкнул пальцами, вызывая огонь, и шарфик продемонстрировал свою «нерушимость».
— И не мокнет? — полюбопытствовала я.
— Не знаю, — он пожал плечами, — если вода способна нанести вред — значит не намокнет. Ты лучше в шерсти должна разбираться.
Я подобрала шарф и начала медленно сворачивать его. Весь завтрак у меня в голове вертелось две мысли: кому нужна Поэрна и дети и кто сидит в клетках в конторе.
Донал встал, обошел стол и налил нам по бокалу виски. Бросил в напиток лед и протянул один мне. Задавать глупых вопросов я не стала, но и пить не спешила. Мне кажется, виски больше было нужно ему.
— Поэрна была простой уборщицей, — наконец произнес он. — Но при этом она оказалась женщиной с большим сердцем. Не все дети становились фамилиарами.
— Подожди, — хрипло выдохнула я. — Вы что, на поток это поставили?
— Не мы, Аманда, не мы. Я пришел сюда два года назад и выискивал всю цепочку. Официально контора проводила эксперименты над животными. И только невидимые дети Поэрны дали мне толчок.
— Невидимые?
— Или несуществующие, как тебе будет приятней. Из Эйзенхара она бежала в одиночку, в ее медицинской карте нет отметок о родах. Дети как бы есть, но создается впечатление, что родились они от святого духа.
— Но они нормальные, — с нажимом произнесла я. — Смышленые и добрые детки, говорят только по эйзенхарски, но это и понятно, Поэрна и сама плохо говорит по-лосски.
— Судьбу ее детей буду решать не я.
— Если их убьют или позволят им умереть, — серьезно произнесла я, — можешь меня не спасать. Это для тебя будет невыгодно.
— Почему?
— Потому что я постараюсь забыть о том, что когда-то была знакома с интарийцем.
Он коротко кивнул и допил виски.
— Ты понимаешь, что они возможная угроза будущему?
— Если они озлобятся, если им будет за что мстить миру — вот тогда они точно станут угрозой. — Я взболтала лед в бокале, но не сделала ни глотка. — Как мы будем форсировать события?
— У тебя есть мысли, под чьей личиной может скрываться твой жених?
— Если он дурак, то Фэлви идеальный кандидат. Он до смешного похож на него: привычки, оговорки, вкусы в еде.
— Ты понимаешь, что твой поклонник и твой бывший жених — одно и то же лицо? И нападавший на тебя в парке — тоже он?
— Почему у него не было лица? Это испугало меня больше всего. С человеком можно договориться, но с бесом — нет.
— С людьми, промышляющими в парках, договориться невозможно, — тихо сказал Донал. — А лица у него нет. Виттор Кадиф, твой жених, погиб полгода назад. Опознание проводили три независимых эксперта.
— Но ведь мне должны были сказать, — едва смогла выдавить я.
— Почему?
— Я его невеста. — Помотав головой, я попробовала объяснить: — Он приходил, чтобы разорвать помолвку, но не вышло. Мы разругались, я обвинила его в том, что тело отца не успело остыть… Он ушел, прихватив фамильные драгоценности и деньги.
— Он использовал ритуал замены тела. Драгоценные камни послужили накопителями, горстка изломанного золота была обнаружена