Узы чужой воли

рядом с трупом. Несмотря на то, что все указывает на отсутствие у него напарника, — Донал вздохнул, — кто-то ведь воткнул нож в грудь Фэлви.
— Нож в грудь?
— Может, не нож. Что-то острое, то, что могло содержать в себе душу Виттора.
Холодеющими от ужаса пальцами я выложила на стол заколку Поэрны. Донал, правильно оценив мое выражение лица, не стал смеяться. Он просто положил заколку на ладонь и тихо спросил:
— Ну и как ей можно убить? Всадить в глаз? Но раны не зарастают. А значит, Фэлви должен был обзавестись повязкой на глаз. А с чего вдруг такие подозрения?
— Поэрна очень дорожила этой вещичкой. Ты сказал, что она не замужем, но нам она рассказывала про единственную память о муже.
Интариец повертел заколку в пальцах, пожал плечами и сказал:
— Отдам экспертам. Так, навскидку, — слабые косметические заклятья.
— Значит, Поэрна и дети, — я решила прояснить этот вопрос, — живы?
— Девять из десяти. Видишь ли, никто не может понять, почему она оставила мальчика. В ее квартире мы нашли заготовку, из которой можно было вырастить псевдотруп. Но она не вырастила и даже не собиралась. Могла ли она сознательно пожертвовать мальчиком, вот вопрос. Либо же девочки чем-то от него отличаются.
— Дурная шутка так и просится на язык. — Я отпила глоток ледяного виски. — Не знаю, Донал. Даже не могу представить, как бы поступила на ее месте. Спасти двух, пожертвовав одним, — холодное рацио. Неженское решение. Вы не связались с ней?
— Мы ловим сообщника Фэлви. В одиночку все провернуть невозможно.
— Ирис, его секретарша… — Я нахмурилась. — Вы проверяли ее?
— Она наш агент.
— Ясно. — Я почувствовала себя идиоткой. — Послушай, а вы уверены, что это Фэлви? Виттор не претендовал на оригинальность, и людей со схожими вкусами много… На самом деле он любил все дорогое и модное, очень распространенный порок.
— Ночью у переселенца пропадает лицо. Как только садится солнце, исчезают волосы, черты лица оплавляются, словно воск. Раньше Фэлви ночевал в конторе, он надышаться не мог на своих животных. Но однажды, выйдя на работу, приказал уничтожить все экземпляры, назвав их некондиционными. И после уже лично с животными не работал.
— И его не спросили?
— Он легко вывернулся. Ирис и остальные девушки…
— Те самые, со специфическим образованием?
— Да, те самые. Так вот, никто из них не смог соблазнить Фэлви.
— После смерти есть секс? — поразилась я.
— Документальных свидетельств нет, — развел руками Донал. — Но днем — почему бы и нет? Он дышит, сердце бьется. Да и теплый, на ощупь-то.
— Ты его ощупывал?..
— Я жал ему руку. Будь она ледяной и окоченевшей как у трупа — было бы заметно.
— Знаешь, — я допила виски, — вы со своими законами принесли некую вседозволенность. Но и со мной он тоже не переходил к постели. Дальше нескольких поцелуев и неловких объятий дело не заходило.
Я уже хотела спросить, чем же мы будем сегодня заниматься, как вылез более насущный вопрос:
— Так, а с чего Ривал уверен, что я твоя невеста?
Мне казалось, что Донал должен смутиться или хотя бы почувствовать себя неуверенно. Но он хитро улыбнулся и крайне довольным тоном произнес:
— А за это спасибо тебе, моя прекрасная птица.
— Почему мне и почему я птица?
— Птица потому, что я не могу тебя поймать. А почему тебе — разве ты не помнишь, как сообщила отцу о наличии у меня невесты? Он не стал спрашивать, просто приказал своим сотрудникам все вызнать.
— И?
— И я перевел тебя к себе с нарушением почти всех внутренних правил конторы. С кем бы я мог так поступить?
— С любовницей, — проворчала я.
— Да, но он уже знал о наличии у меня невесты и сделал логичный вывод. Я перевел невесту поближе к себе. Так- то, птица.
— Не называй меня так, — тихо попросила я.
— Рано?
— Рано, — согласилась я. — Мне не хочется думать о нас с тобой как о любовной паре.
— Почему?
— Потому что о хорошем я уже думала, теперь только плохое в голову идет. Давай не будем отвлекаться? Каким образом мы будем форсировать события?
— Я считаю, и мои аналитики согласились с этим, что настоящего Виттора ни ты, ни твой отец не знали. Переселенец занял его тело до знакомства с вами. Все наличные источники утверждают, что родное тело для переселенца очень важно. Он бы не бросил его гнить.
— То есть где-то, как в сказке, лежит прекрасный принц, заточенный в гроб из горного хрусталя? — поразилась я.
— Не факт, что прекрасный, — усмехнулся Донал. — Но да, где-то есть заботливо сохраненный труп. Он уже не человек, Аманда. Невозможно умереть и остаться собой. Мертвое тело сводит с ума, и пока у него есть цель — он существует. Я знаю примеры, когда переселенцами