Узы чужой воли

Донала?
— О Небо, — прикрыла глаза Элиза. — Где ты только купила эту дрянь? Нет, дорогая, хорошие, неопытные девочки такие штучки не надевают. Ты что, собралась с ним переспать и уехать?
— Я собралась вступить с ним в любовные отношения, — поправила я, — а потом уехать.
— Видит Ключник, где-то Донал согрешил с ужасной силой, — проворчала Элиза. — Прими ванну, расплети волосы и надень свое обычное, чистое платье. После чего иди в его спальню и жди там. Начнешь с того, что очень волновалась, и прижмешься к нему покрепче.
— А потом?
— А потом — не твоя головная боль, сам справится. Главное не дергайся, слухи о том, что в первый раз больно, сильно преувеличены. Если мужчина достойный, он будет знать, что делать.
— Ты можешь меня хоть как-то морально подготовить? — возмутилась я.
И эта вредная зараза встала, взяла с туалетного столика карандаш и бумагу и набросала несколько схематических рисунков. Снабдив их стрелочками и подписями из разряда что и куда.
— Ами, ты никогда даже журналами не интересовалась? По тебе не скажешь.
— У нас дома журналов не было. — Я отодвинула картинки. — Что конкретно и куда конкретно вставляется, мне прекрасно известно. Просто хотелось бы знать, что будет.
— Ну, — Элиза попыталась подавить улыбку, — теперь знаешь.
— Спасибо, ты отличный учитель. А схемы твои спалить в камине надо, никакой романтики.
Захохотавшая Элиза тут же пририсовала мужскому достоинству кокетливый бантик.
— Элли!
— Все-все! — Она подняла руки и добавила: — но ты же мне все расскажешь?
— А ты тоже будешь ждать меня в спальне?
— Я думаю, что ночевать ты останешься у него, — грустно сказала Элиза. — А если он тебя выставит — не возвращайся. Любимых после соития из постели не выкидывают.
***
К счастью, Донал не закрывал свою спальню. Хорошо бы я смотрелась у него под дверью. Хотя сидящей на подоконнике выгляжу ненамного лучше…
Взяв из хрустальной вазы большое красное яблоко, я подбрасывала его в руке. Не понимала, почему до сих пор остаюсь здесь. А главное — каким образом мне вообще пришла в голову идея переспать с Доналом и гордо уйти. Что это? Как это? То, что мне не быть «леди-как-мама», я уже поняла. Но ведь я могу и хочу быть сама по себе. Для чего нужно уважать себя.
Лечь под мужчину без желания, просто потому, что… Даже не знаю почему! Нет, он мне нравится. И сердце иногда (крайне редко, но все же) замирает в предвкушении чего-то волшебного, чего-то сладко-приятного.
Хлопок двери заставил меня подпрыгнуть и развернуться. Яблоко вылетело из руки и с невероятной точностью впечаталось в лоб Доналу. Его затылок с сухим стуком ударился о дверное полотно.
— Здравствуй, — ровно произнесла я. — Как дела?
Он осторожно потряс головой и тихо ответил:
— Хорошо, спасибо.
Через секунду мы оба хохотали. Я крепко держалась за подоконник и сквозь истерический смех пыталась объяснить, что совсем не хотела «угощать» его яблоком.
Отсмеявшись, Донал подошел ко мне и снял с подоконника. Я напряглась — вообще-то насчет «ночи любви» я уже успела передумать!
— Что ты делаешь?
— Уношу тебя из своей спальни, — серьезно ответил интариец.
— А куда? Во двор?
— Почти, — скупо улыбнулся он. — Закрой глаза.
Пришлось послушаться. И через несколько минут я ощутила знакомый свежий травянистый аромат. Крытый сад.
— Осторожно, садись. Все, можешь открывать глаза.
Сквозь стекло на нас смотрели звезды. А вокруг мерцало пламя крошечных свечей. Я сидела на подушке, Донал — напротив меня. Между нами низкий столик с вином и фруктами.
— Давай один вечер проведем так, будто я никогда тебя не обижал? — спросил Донал и откупорил бутылку.
— Да, давай, — улыбнулась я. — Иногда у нас сходятся мысли.
— Ты хотела предложить то же самое?
В голове всплыли похабные схемы Элизы. Я почувствовала, как потеплели щеки, и неловко пожала плечами:
— Что-то вроде того. Так, значит, ничего о работе?
— Ничего. Неужели нам кроме этого не о чем поговорить?
Поначалу поговорить было действительно не о чем. Мы с жаром обсудили сегодняшнюю погоду и ее влияние на людей. Потом резко замолчали. И так же резко заговорили, одновременно, пытаясь заполнить возникшую паузу.
— Кажется, мы безнадежны, — тихо произнесла я.
— Ты могла бы рассказать о себе, — предложил Донал.
— Или ты о себе, например, о том, зачем тебе куратор.
Донал нахмурился, отставил бокал с вином и негромко сказал:
— А ты готова поверить мне?
— А ты попробуй, — шепнула я.
Он криво усмехнулся и пересел ближе:
— Хочу обнимать тебя и не видеть твоего лица.
— Это немного обидно, но ладно.