Узы чужой воли

— уснуть все равно не выйдет. День и вечер были чудесными, но я не умею отбрасывать в сторону лишние мысли.
Интариец тоже спать не собирался. Он устроился на ковре с бутылкой вина, кристаллом связи и несколькими кипами отчетов. Хм, его комната значительно проще, чем моя, но зато есть выход на крошечный балкончик.
— Трудовая ночь? — хмыкнула я. — Давай помогу. Что мы ищем?
Он стянул на пол одеяло и подушку, сооружая для меня удобный кокон. После чего, пожав плечами, ответил:
— Сам толком не знаю. Чуть меньше полугода назад умер один из ведущих аналитиков нашего отдела. Смерть была более чем обычная — он напоролся на нож в пьяной драке.
— Это обычная смерть?
— Для него. — Донал потер переносицу и постарался объяснить. — Он был умнее всех, но рядом с таким умом всегда тихо крадется безумие. У него выражалось в загулах. Он пил не просыхая, вызывал на дуэль каждого встречного, любил женщин, иногда даже на глазах у их мужчин. Очаровательный, обаятельный мерзавец — так его называли все брошенные им любовницы. Его стерегли как могли, но он мастерски уходил от слежки. И работал всегда над несколькими проектами, потому что зацикливаются на чем-то одном лишь бездарности и идиоты. Его смерть сочли закономерной, Аманда.
Я кивнула, и попыталась устроиться поудобней.
— Но не так давно нам пришло в голову посмотреть, что происходило в последние дни его жизни. — Донал криво улыбнулся. — Знаешь, его загулы длились неделями, и ничто не могло их прервать. А в тот раз он принял трезвящее зелье и запросил вот эти отчеты. Кристоф и Ривал их только что на зуб не попробовали. Ни-че-го. Что-то он увидел такое, чего не смог увидеть никто. И сильно поплатился.
— А его тело хоть не ушло никуда? — подозрительно спросила я. — Ой, знакомые отчеты. Эх, я застала кусочек того золотого времени.
— Золотого времени? — подобрался Донал.
— Знаешь, о чем мечтают все сотрудники среднего и младшего звена?
— Нет, — удивился интариец.
— Получать деньги и ничего не делать, — улыбнулась я. — Такое вот оно, золотое время. Тогда же и слухи пошли, что на самом деле мы ничем толковым не занимаемся, а служим прикрытием для чего-то или кого-то. Все эти отчеты одинаковы.
— Вовсе нет! — возмутился интариец. — Цифры…
— Стандартная последовательность: два, четыре, шесть, восемь, десять, — перечислила я. — Каждый месяц прибавляй к старым цифрам двойку — и никаких проблем. Мы переписывали старые отчеты, вместо того чтобы брать в архиве документы из лаборатории и сверять с предыдущими, после чего заполнять разницу. А вот потом, где-то через месяц, как я устроилась, начался кромешный ужас. Отчеты не сходились, документы были заполнены какими-то ненормальными цифрами. И еще через пару недель все успокоилось, только прибавляли мы уже троечку. С опаской, конечно, но пока никаких разногласий не возникло.
Донал замер, будто его по голове ударили. Посидев, он встал и вышел на узенький балкончик, забрав с собой кристалл.
Я взяла его бокал и, катая на языке терпкое вино, наблюдала, как интариец на кого-то ругается. Кто бы мог подумать, что ехидный и довольно сдержанный Ричмор будет размахивать руками во время разговора? Но, возможно, машет лишь потому, что его никто не видит.
В комнату Донал вернулся с гениальной фразой:
— Собирайся, мы возвращаемся в Вейск. Надо кое-что проверить.
— Слава Небу, — искренне проворчала я и пояснила: — Это был чудесный день и прекрасный вечер, но я не смогла расслабиться и полностью отпустить ситуацию.
— Я реабилитируюсь, — серьезно произнес он.
А я подумала о двухуровневой квартирке, которую успела себе придумать. С широким балконом, где можно пить кофе и встречать рассвет. И обязательно веселые и общительные соседи — чтобы на праздник Шести Покровителей зайти в гости и никто бы не удивился.
Можно ли отказаться от старой, но сбывшейся мечты в пользу новой и, скорее всего, несбыточной? Решу позже…
Сборы не заняли много времени. Это Элиза постаралась уложить платье так, чтобы не помялось — а я просто открыла сумку и запихала туда все и сразу. Помогавший мне Донал очень удивился, увидев собственные вещи, и с большим удовольствием сменил светлую рубашку на темную.
Я опять уснула в машине — долгая дорога всегда навевает сон. Но проснулась сама — подбросило на ухабе. И больше уже не засыпала — мы ехали по совершенно незнакомой мне дороге. Ой! Или не по дороге?
— А почему так трясет?
— Отец назначил встречу вне города, — процедил Донал.
— Ты чего такой злой?
— Я не злой, — так же сквозь зубы ответил интариец. — Я просто рот стараюсь не открывать — язык уже успел прикусить.
Как оказалось, «вне города» — старые карьеры. Когда-то здесь