Узы чужой воли

Ривал. — Настоящий Гордмор, назначенный куратором, не горел желанием связываться с Доналом. Потому придумал удобную отговорку: «Я уверен в нем как в себе, потому что только истинный патриот посвятит себя нашей собачьей работе». Такая пафосная тирада подняла самооценку Донала, и мы не стали спорить. Но на деле ему нужен был товарищ. Куратор — не просто надзиратель. Это старший товарищ, который всегда рядом, который поддержит и подскажет. Но император неправильно выбрал, и мы получили то, что получили.
— Почему назначили именно Гордмора, если Донал и Эдвард были дружны?
— Они подружились после трагедии на ми-треке, — покачал головой Ривал. — Именно Эд доказал, что мой сын хоть и раздолбай, а к трагедии отношения не имеет. Они пытались найти виновника, но даже ведущий аналитик пришел к выводу, что произошла трагическая случайность.
— Ясно. А после вы инсценировали смерть Эдварда. Неужели наш Вейск — гнездовье заговора такого уровня?
— Эд ведет самые крупные дела, — улыбнулся Ривал, — а здешнее таким не было. Мы «убили» его совсем по другой причине. И если бы сюда не направили Донала, то Эдвард и не заинтересовался бы вейским делом. Он тоже скучал по другу и решил хоть таким образом помочь ему. А полгода назад заметил нестыковки в расследовании. И его «воскрешение» пришлось отложить. Видите ли, настоящий Кристоф Гордмор — личность жалкая, глупая и жадная. Такого можно подкупить, убедить и оболгать. И Эдвард, в роли Кристофа, чудесно влился в коллектив аналитиков.
— И брал взятки?
— Он всегда их берет, — рассмеялся Ривал. — И никогда не выполняет взятых обязательств. Называет это антикоррупцией.
— Так, ладно, хорошо. С этим понятно. Он по дружбе присматривал за Доналом из-под прикрытия и поспешил на помощь. А я?
— А вы в фокусе истории, все, что происходило, так или иначе касалось вас или вашей семьи. Мистер Орси был идейным повстанцем, в его доме проходили собрания, совмещенные с подобием великосветских приемов прошлого. Ваш отец являлся мишенью, прикрывающей настоящий заговор. И мы об этом знали — по всей Лоссии таких «мишеней» не меньше сотни. Но когда мы захотели допросить мистера Орси — он погиб, в то время как вы выжили исключительно чудом. И чьим-то филигранным использованием магии. Едва только кто-то произносил ваше имя, как у Эдварда начинал дергаться глаз.
— И когда вы вышли на злодея, он оказался моим женихом, — криво улыбнулась я.
— Да, Эд плевался, шипел и требовал либо убрать вас к бесовой матери из города либо убить, — кивнул Ривал. — Но вместо этого мы начали дополнительное расследование. Либо вы отвлекающий фактор, либо жизненная необходимость для Фэлви.
Я поежилась, представляя, как кто-то сидит в удобном кабинете и решает: жить Аманде Орси или умереть. И ведь не пожалели бы…
— Но он ведь не Фэлви?
— Не Фэлви, — согласился Ривал, — и не Кадиф. Мы отследили часть цепочки — он как минимум четырежды менял тела. Поэтому и называем его последним именем.
— Неужели сведений об этом обряде совсем не сохранилось?
— Мы знаем чуть больше, — он поморщился, — но источник ненадежный. Архаичный сборник волшебных страшилок, в котором есть намек на то, что переселенец может вернуться в свое тело.
— Что ему для этого нужно?
— Там не хватает листов. В сказках требуется поцелуй прекрасной девы, пробуждающий не-мертвое тело к жизни.
— Фу, — скривилась я.
— Согласен.
— И что теперь, когда вы отследили цепочку?
— Не забегайте вперед, Аманда, — улыбнулся Ривал, — Эд и Донал явно еще не закончили выяснять отношения, а мы задолжали вам правду. И хочу сказать, что идея с ошейником была коллективной. Когда мы решали, как ввести вас в расклад, возник вопрос о безопасности и контроле. Мы не имели права подвергать вас опасности, в случае, если вы жертва, и не могли позволить вам узнать наши тайны, если вы сообщница. Талисман же позволял прийти на помощь в любую минуту.
— Только в парке ваша помощь не пришла, — криво улыбнулась я.
— Пришла и осталась в стороне — мы не стали мешать вам обзаводиться друзьями. Итак, он нападает на вас в парке, но не доводит дело до конца. Проникает в ваш дом, оставляя лишь пафосный цветок и невнятную угрозу.
— Кому невнятная угроза, а кто чуть заикой не остался, — возмутилась я. — И?
— А вот попытка выманить вас «на запах кофе» была уже настоящей. Сигналки были выжжены, и только благодаря чуду вы удержались. Эдвард ругался, пил кофе с коньяком и кидался на людей — он ненавидел и меня, и себя за то, что мы рискнули ввести вас в игру. Не знаю, что больше волновало Эда — ваша жизнь или жизнь Донни.
— Зато я знаю. Что? Я недостаточно наивна, чтобы решить, будто кому-то из вас было меня жаль. Неважно, Ривал, неважно. Дальше-то