Узы чужой воли

я.
— Раньше нас ее нашел Джеймс Орси. Она мертва, а дети переданы на попечение в приют мисс Асии Сандры Лонглин. И должен признать, что всего за неделю в приюте произошли изменения в лучшую сторону.
Мы молчали. Элиза накручивала на палец локон, я скользила взглядом по палате, избегая смотреть на Донала. Неужели после таких приключений положено испытывать опустошенность?
— А что с той пещерой?
— Уничтожили вместе с карьерами и «лестницей свершений». Так что дорогие дамы можно вскрыть шампанское, — улыбнулся Донал.
— Дай осмыслить сначала, — проворчала я. — Значит, Кадиф и Фэлви, ища лекарство для малого народца, создают наркотик. Кадиф вводит его беременным женщинам — почему и зачем? Просто это ведь додуматься надо было!
— Крольчихи тоже все были с крольчатами, — пожал плечами Донал, — так он пошел по аналогии. Наркотик синтезирован почти десять лет назад. Фэлви постоянно возвращался к нему, считая, что формула недоработана и что именно в этом составе кроется ответ. А заговору пять с половиной лет. И именно пять с половиной лет назад появился Джеймс Орси — мы сделали такой вывод из-за передачи средств рода стороннему человеку.
— А вы не подумали, что одному старому графу не под силу устроить такое? — тихо выдохнула я. — Что он, скорее, исполнитель?
— Подумали, — уважительно кивнул Донал. — Джеймс Орси «недочисток». Это был огромный заговор, и связи, крохотные подвязки с эйзенхарцами, остались именно оттуда. Мы еще выясняем, почему твой предок бездействовал пятьдесят лет. Но Эд считает, что он просто спал — заговорщики не нуждались в старом фанатике. Что-то или кто-то разбудил его, и Орси связался с Эйзенхаром.
— Тогда можно предположить, что Кадиф сам начал продавать фамилиаров, — протянула Элиза. — А мистер Джеймс Орси пришел уже на готовое. И мне все больше кажется, что получив желаемое, Эйзенхар не выполнил бы своих обещаний.
— Расследование идет полным ходом, — развел руками Донал, — но меня больше не посвящают в детали. У тебя, Ами, есть шанс расспросить Эда. Когда он придет допрашивать тебя по поводу пещеры и призыва единого бога. Что ж, время идет быстро, а ты, птица, бледна. Мисс Элиза, вы не могли бы подождать меня в кафетерии?
Подмигнув мне, Элиза легко поднялась и выскользнула из палаты. Держу пари, этот ее странный перебор пальцами перед выходом был ничем иным как чароплетением для подслушивания.
Донал встал, убрал оба стула и, вернувшись к моей постели, опустился на колени.
— Я люблю тебя, птица. С тобой рядом летает моя душа. И пусть мне никогда не искупить своей вины, — он взял меня за руку, — но позволь мне быть рядом. Прошу тебя, прими мое предложение.
Я всматривалась в красивое, любимое лицо и молча кусала губы. Не могу. Алтарь, одиночество, боль и ужас скрутились в единый жгут. Который теперь оплел мою любовь к Доналу.
— Я тоже тебя люблю, — облизнув пересохшие губы, произнесла я. — Ты живешь в моем сердце. Но один раз мне уже удалось тебя разлюбить. Почти удалось. И я уверена, что справлюсь еще раз. Если твоя любовь ко мне так сильна, как ты говоришь…Прошу, уходи и не возвращайся.
Я ожидала, что он хлопнет дверью. Но нет, сдержался. Ушел тихо, быстро и не оглядываясь. Только убедившись в этом, я позволила себе зарыдать.

Глава 20

Вчера я наревелась так, что зашедшая Вайс приложила меня сонным заклятьем. И, как итог, проснулась я только на следующий день. Голодная и злая, с тяжелой, мутной головой.
После завтрака повторился вчерашний массаж, но по палате я наворачивала круги уже самостоятельно.
— Вы удивительно быстро восстанавливаетесь, — сдержанно удивилась Вайс.
— Благодарю, — равнодушно бросила я и остановилась у окна.
Если бы вчера эмоции не взяли верх, то сейчас можно было бы предвкушать визит Донала. А с другой стороны, ничего не берется из пустоты. Я думала об отъезде. Об уютной квартире в Двойном Городе. И забавных соседях. О Донале я не думала.
Иногда любовь причиняет боль. Неправильная, слишком сильная или отравленная, она разъедает душу, не принося никакой радости. Была ли моя любовь такой? Не знаю. Но обязательно выясню. Я не хочу до конца жизни корить себя за жестокость и глупость. Но и проснуться однажды утром только для того, чтобы понять — я живу с нелюбимым… Этого я тоже не хочу.
Небо, мне просто нужно время. Мне нужно немного времени, чтобы понять саму себя. И если бы Доналу не пришло в голову официально просить меня стать его супругой — я бы не стала его прогонять. Но на такой церемониальный вопрос нельзя сказать «Ох, ты милый, давай и дальше просто гулять». Только «да» или «нет». Сказать «да», не будучи уверенной? Вот уж нет, это не для меня.
Но почему