Вы когда-нибудь задумывались над тем, как появилась Камасутра? Ясный перец, это проделки богини любви. А откуда взялась сама развеселая богиня? Узнать это несложно — надо лишь надеть концертный хитон, прихватить шарманку с вмонтированной в нее машиной времени и отправиться в гости к Ивану Грозному. Словом, читайте феерическое повествование в духе романа «Три девицы под окном…».
Авторы: Славная Светлана Викторовна, Тамбовцева Анна Николаевна
посмотри на меня, — неожиданно тронул его Бахадур. — А теперь крикни изо всех сил: «Гад!».
Кшатрий устало закатил глаза и начал заваливаться на бок.
— Вот тебе, вот тебе! — заорал Бахадур, отвешивая ему смачные оплеухи. Глаза бывшего воина сверкнули гневом:
— Гад! — выдавил он скорее не крик, а стон. Этого оказалось достаточно: Бахадур-старший проворно сунул ему два пальца в рот. Кшатрий жалобно булькнул, исторгая содержимое своего желудка на бережок.
— А теперь пей еще, — устало велел Бахадур, тоже свешиваясь в ручей. Ему было совсем худо: голова кружилась, мир вокруг приплясывал, будто перебрал мадхи в гостях у рупаджив, и казалось, что быстрый ручеек сейчас унесет с собой жалкие остатки еще теплящегося сознания.
Все же он заставил себя проконтролировать действия кшатрия, который честно присосался к ручью в ожидании продолжения экзекуции. После того, как Бахадур еще пару раз помог ему прочистить желудок, отставной воин смог принять вертикальное положение и немного отдышаться.
— Кажется, ты спас мне жизнь, — пробормотал он, смущенно глядя на бывшего соседа.
— Пустяки. Ты пей, пей… — слабо взмахнул рукой тот — и все-таки провалился в небытие. Кшатрий некоторое время тупо смотрел на неподвижное тело. Постепенно до его сознания стало доходить, что из рассеченной головы Бахадура сочится кровь, а лицо его вот-вот захлестнет вода.
— Э, приятель, да ты же утонешь в этой хилой струйке! — всполошился отравленный и, пересиливая приступы режущей боли, потащил своего спасителя подальше от воды.
Когда нависшая над Бахадуром угроза захлебнуться в журчащем ручейке миновала, кшатрий разорвал свою одежду и наложил на голову бывшего соседа тугую повязку. Получилось не слишком аккуратно — руки дрожали, а лоб от каждого движения покрывался холодной испариной. Однако повязка сделала свое дело: кровь перестала капать на землю, унося из неподвижного тела остатки жизни. Исполнив долг помощи ближнему, обессиленный кшатрий повалился на траву рядом с Бахадуром. Так они и лежали, пока солнце, краснея от собственного любопытства, не начало снижаться, чтобы лучше рассмотреть происходящее на земле.
Бахадур приоткрыл глаза и слабо улыбнулся соседу:
— Быстро отдаешь долги. Уважаю.
— Приятно слышать от тебя подобное признание.
Бахадур смутился:
— Знаешь, ты прости, что я научил попугая тому глупому стишку…
— Забудем старые обиды, сосед. Ты не дал моей смерти прийти раньше времени, да и я спугнул твою, так что мы теперь квиты. Скоро начнет темнеть, нам нужно спешить. Ты можешь идти?
Громоздкое слоновье седло с сокровищами кшатрия и двойную ношу торговца Муджи друзья решили спрятать под корнями дерева, обозначив место большим камнем. С собой они взяли лишь компактно увязанные тюки Бахадура, поделив их по-братски. Поддерживая друг друга, они побрели через джунгли. Вскоре еще часть сокровищ нашла приют под камнем. Рана Бахадура-старшего начала воспаляться, а дядюшка кшатрия слабел все больше, из последних сил волоча на себе бредящего соседа.
Последние тюки закапывать не стали, просто закидали ветками.
А до города было еще идти и идти…
— Жди. Гуру где-то рядом, — произнес тощий индус, указывая Птенчикову на коврик из сухого тростника, лежащий на самом солнцепеке. Иван поблагодарил своего провожатого, который тут же исчез, будто растворился в жарком полуденном мареве.
Да, нелегок путь в Шамбалу. Ни тебе дорожных указателей, ни постов ГИБДД на перекрестках. Самое обидное, что место это всем в округе известно, а как туда добраться, никто толком сказать не может. Последняя надежда — неведомый гуру, чьи пожитки так беззаботно свалены на пыльной земле. Иван присел на корточки, рассматривая старый мешок, пару пустых бутылок, кучку ржавых гвоздей… На бутылках имелись бумажные этикетки. Заинтригованный, Птенчиков поднял одну из них и с изумлением прочитал: «Горилка украинска з перцем».
Раздалось настороженное шипение, и из мешка выглянула глянцевая головка кобры. Птенчиков поспешно отдернул руку, бутылка покатилась и замерла на песке в некотором отдалении от коврика.
— Ш-ш-ш!!! — возмутилась кобра, осознав, что застала охальника на месте преступления.
— Ч-ч-ч… — приложил Птенчиков палец к губам. От такой наглости кобра чуть не задохнулась. Смертоносной молнией она вылетела из мешка и замерла на хвосте, раздув капюшон и угрожающе покачиваясь.
— Фу, фу, место! — залепетал Иван, по-крабьи отодвигаясь в сторонку.
— Ф-ф-ф!! — откликнулась змея, делая резвый бросок вперед и вновь замирая в гипнотической стойке.
— Домой! Домой иди!
