Марат Покровский — человек, от которого лучше держаться подальше: хладнокровный, жестокий, опасный, ему ничего не стоит сломать чужую жизнь. А я всего лишь его горничная — серая моль, которую он прихлопнет и не заметит. Только однажды мы переспали. И этого хватило, чтобы я забеременела после страшного диагноза «бесплодие». Это было настоящим чудом! И моей радости не было бы предела… если бы Покровский не заявил, что отберёт моего ребёнка сразу после рождения. Только черта с два я дам ему это сделать!
Авторы: Вестич Виктория
возможность показать, что я могу вам помочь!
Так вот оно что! Зоя не из-за слов Покровского переживала, а из — за того, что лишится хорошего места и не сможет заботиться о ребенке. Прямо как я совсем недавно… Я торопливо обняла ее и чуть встряхнула:
— Зоя, перестаньте извиняться! Я попробую поговорить с Маратом Павловичем. Давайте только приготовим ужин. А то когда он голодный, то слишком уж злой.
— Правда? Вы дадите мне шанс? — женщина всхлипнула, торопливо вытирая слезы.
— Ну конечно! Вы ведь профессиональный повар. И еще, Зоя, ко мне лучше на «ты», — улыбнулась я.
С ужином мы схитрили. Рагу оставили то же, только я добавила к нему привычные для себя приправы, а вот стейк Зоя приготовила заново. Покровский даже не заметил ничего! Сначала пробовал, конечно, с подозрительной миной, но съел все дочиста и поблагодарил довольно. Мужчины…
На разговор я решилась только после ужина, когда Марат собирался работать дальше и находился в нормальном расположении духа. Не хочу, чтобы эта бедная женщина с ребенком осталась в беде. А раз уж могу ей помочь, то сделаю это. Решительно я окликнула Покровского уже возле его кабинета.
— Марат Павлович! — когда он обернулся, я остановилась напротив и попросила, — оставьте Зою, пожалуйста. Она и правда очень вкусно готовит, а я проконтролирую, чтобы она делала все, как вы любите. Как сейчас.
— Будешь выполнять часть работы за нее, а она получать деньги? — усмехнулся он и отрицательно покачал головой.
— Я люблю готовить для вас, — честно выпалила я и осеклась, прикусив кончик языка. Стараясь не замечать его пристального взгляда, добавила честно, — у Зои маленький ребенок, он болеет. Ей очень нужна эта работа. Да и мне будет легче, не найду я повара лучше и опытнее. А сама не могу долго находиться на кухне, вы же знаете.
Наши взгляды встретились и с замиранием сердца я поняла — сейчас откажет. У Марата никогда и ни для чего не было оправданий. Делаешь работу плохо — идешь вон.
— Хорошо, — его ответ стал неожиданностью, кажется, и для него самого. Жесткая складка на лбу разгладилась и Марат кивнул, подтверждая свои слова.
— Правда? — воскликнула я, едва не подпрыгнув от радости.
Не ожидала, что уговорить его получится так быстро. Я уже приготовилась к долгой осаде, а тут… Слава Богу, все так благополучно разрешилось и теперь Зоя спокойно сможет копить на лечение ребенку! Облегчение и радость были так сильны, что я не удержалась и порывисто обняла Марата.
— Спасибо-спасибо-спасибо, Марат Павлович! — протараторила с горячей благодарностью.
Даже не сразу поняла, почему Покровский так сильно напрягся. А когда отстранилась, он наблюдал за мной с удивлением и каким-то необъяснимым интересом в глазах.
— П-простите! — запнувшись, смущенно пробормотала я и отступила на шаг, — Спокойной ночи, Марат Павлович!
— Анна…
Его горячая ладонь перехватывает мое запястье и одним движением он разворачивает меня к себе. Сердце предательски ухает вниз, когда мы встречаемся взглядом.
— Называй меня просто Марат. И без «вы», — говорит он с мягким укором.
Чувствую, как он гладит внутреннюю сторону запястья большим пальцем, так ласково, что я сглатываю и нервно облизываю губы:
— Х-хорошо. Доброй ночи! — попрощалась я, чувствуя неловкость.
Развернулась и быстро скрылась в своей комнате. Поспешно захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Вот сейчас я очень хорошо вспомнила, почему влюбилась в Покровского. В такого Покровского вообще сложно не влюбиться, особенно когда он смотрит таким взглядом, от которого внутри все обжигает.
Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет, мне точно показалось, не могло это быть правдой. Или могло? Тяжело вздохнув, я опустилась на постель и потерла виски пальцами. Наверное все же воображение разыгралось или гормоны шалят. Слишком все стало сложно…
Та тошнота, что была в самом начале, оказалась лишь цветочками. А вот уже дальше начался настоящий токсикоз. Ни килограмма не набрала, только похудела сильнее. Меня мутило буквально от всего, иногда и от воды. От слабости я даже с кровати подняться не могла. Пришлось несколько дней в больнице провести. Под капельницами стало легче, но все равно состояние было аховое. Тошнота случалась уже не так часто, но постоянно хотелось спать. Как тут думать о побеге, когда у тебя сил хватало только до подушки добраться?
Зато Покровский вел себя нормально, даже смирился с прислугой в доме. Девочки-модели
