Марат Покровский — человек, от которого лучше держаться подальше: хладнокровный, жестокий, опасный, ему ничего не стоит сломать чужую жизнь. А я всего лишь его горничная — серая моль, которую он прихлопнет и не заметит. Только однажды мы переспали. И этого хватило, чтобы я забеременела после страшного диагноза «бесплодие». Это было настоящим чудом! И моей радости не было бы предела… если бы Покровский не заявил, что отберёт моего ребёнка сразу после рождения. Только черта с два я дам ему это сделать!
Авторы: Вестич Виктория
привязанная к постели.
Он не слышал меня. Вообще не слышал то, что я говорю! Во мне кипел гнев и, видит Бог, я была готова разнести весь его гребаный кабинет, разбить здесь все к чертовой матери. Но знала, что даже это не поможет. С трудом удалось сдержать себя и тихо произнести:
— Я не оставлю этого так. Подниму шумиху. Скажу, что ты держишь меня взаперти, что…
— Правда? — вскинул он бровь, ухмыляясь, — и как же, если ты не можешь выйти? Будешь кричать и звать на помощь? Тогда учти, что мои слова про кляп до сих пор в силе. И это самое мягкое, что я готов применить. Не вынуждай меня прибегать к мерам посерьезнее, детка. Просто будь послушной хорошей девочкой, какой была, когда стонала подо мной в постели.
В лицо бросилась краска, и не столько от стыда, сколько от возмущения.
— Это не сойдет тебе с рук, Марат, — тихо сказала я, сжимая кулаки так, что ногти до боли впились в кожу, — я буду биться за своего ребенка, я пойду в суд.
— Ты ведь в курсе, сколько у меня денег? — скучающим тоном уточнил Покровский, — Абсолютно все решения суда будут в мою пользу.
— Я пойду в Европейский суд, подниму шум в зарубежной прессе, да хоть у черта в аду! Ты ни за что его не получишь.
Не знаю, что из этого вывело Покровского из себя, потому что внезапно он грохнул кулаком по столу так, что я испуганно вздрогнула, и прорычал, прожигая меня взглядом:
— Мой сын не будет даже знать твоего имени. Точка. Убирайся в свою комнату, пока я не передумал и не определил тебя в закрытую больницу, где в метре от тебя постоянно будет находиться несколько санитаров.
Я вылетела из кабинета Покровского за секунду до того, как желание вцепиться ему в горло не пересилило здравый смысл. После пережитого меня трясло от нервов, а внутри царил ураган: кровь то кипела от ненависти и злости, то в груди становилось сиротливо холодно до такой степени, что сердце от тоски сжималось.
Не помню, как я пролетела весь коридор, как заперлась в ванной своей комнаты и, включив воду на всю, горько разрыдалась, зажимая рот ладонью.
— Аня, у тебя все в порядке? — послышался через несколько минут обеспокоенный голос Зоя из-за двери.
С трудом проглотила всхлип и постаралась ответить обычным тоном.
— Да. Все нормально, — выдавила я, повысив голос. — Немного тошнит.
— Если что, я на кухне, — помолчав немного, наконец ответила она.
— Хорошо.
Если за мной неотступно следовала охрана, то вполне вероятно, что и прислуга тоже следит за мной и обо всем докладывает Покровскому. Нельзя доверять никому. И никому нельзя говорить о том, что я хочу сбежать. Марат не услышит меня, на это глупо даже надеяться. А я не готова отдавать своего малыша даже родному отцу и никогда больше не видеть его.
Поспешно вытерла слезы и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Положила руку на живот и покачала головой.
— Не бойся, малыш. Мама тебя никому не отдаст.
Пусть он следит за мной, пусть ограничивает и угрожает, пусть уверен в том, что я никуда не денусь. Я готова хоть зубами грызть землю, чтобы вырваться отсюда. Не знаю, как я это сделаю, но другой возможности быть с сыном у меня просто не будет. А значит, нужно начинать готовиться уже сейчас.
Все, что нужно было Марату после того, как Анна поселилась в его доме — чтобы она вела себя тихо и не мешала жить обычной жизнью. Немного ласковых слов, человеческое отношение, теплая улыбка — и вот его горничная уже не перечит, не скандалит, а ведет себя послушно и мило. Ест, спит, что-то там «важное» по дому решает и не отсвечивает. И это отлично, потому что Марат всегда считал, что женщине стоит открывать рот в двух случаях: на коленях на уровне ширинки, чтобы его ублажить, и чтобы стонать в кровати. Всё.
Главное, что пока что она ничего не спрашивала, не задавала вопросов и не пыталась сбежать. Да и куда там — вначале ее тошнило от любого запаха, потом она спала едва ли не целыми сутками. Идеальная будущая мать его ребенка. Тихо выносила, родила и исчезла. Правда, в эти планы Марат не считал нужным посвящать Аню до определенного момента. Меньше знает — крепче спит.
Покровскому хотелось, чтобы этот ребенок был действительно от него. Кто знает, может это его единственный шанс стать отцом? Он даже воспользовался каким-то идиотским калькулятором на женском сайте, чтобы высчитать примерно, когда произошло зачатие. Даты в целом совпадали, так что оставалось лишь дождаться результата теста ДНК. Пока существовала хотя бы маленькая вероятность того, что забеременела Аня после секса с ним, Марат обеспечил ее всем. И охрану приставил на всякий случай.
После скандала
