Марат Покровский — человек, от которого лучше держаться подальше: хладнокровный, жестокий, опасный, ему ничего не стоит сломать чужую жизнь. А я всего лишь его горничная — серая моль, которую он прихлопнет и не заметит. Только однажды мы переспали. И этого хватило, чтобы я забеременела после страшного диагноза «бесплодие». Это было настоящим чудом! И моей радости не было бы предела… если бы Покровский не заявил, что отберёт моего ребёнка сразу после рождения. Только черта с два я дам ему это сделать!
Авторы: Вестич Виктория
произнес Эльдар. Два парня из охраны, стоявшие рядом, заметно подобрались. Как будто ожидали приказа схватить и скрутить ее.
— А ты, холуй, так до сих пор и прислуживаешь Покровскому? Ничего больше не умеешь?
— Ребята, прекратите. Слава, вы пугаете Тёмку.
— Я его мать! Это ты тут его пугаешь, а не я! Отдайте моего сына, и я уйду! — она снова дернулась к нам, но в этот раз ее крепко держал за руку Эльдар.
— Мамочка, пожалуйста… я не пойду с тобой. Только, пожалуйста, не ругайся, — дрожащим голосом тихо попросил Артем.
— Ты же мой хороший мальчик, Тёмочка? Ты должен слушаться маму, — слишком ласково заворковала Слава, но мальчишка как-то слишком болезненно дернулся после ее слов и вцепился в мою руку изо всех сил.
— Давай уйдем, Аня… — почти неслышно прошептал он.
И в этот момент Слава взорвалась.
— Это ты!! — она перешла на истеричный крик, обвиняюще тыкая в меня пальцем, — Ты настраиваешь Тёмку против меня! Ты всех против меня настроила, даже Морозовых! Что, так захотелось жить как королева, раздвинула ноги перед Покровским и довольна? Еще и сына моего к рукам прибрать хочешь?!
Я с ужасом взглянула на Артема и прижала его к себе, стараясь закрыть уши, чтобы он не слышал потока грязной ругани, которая сразу же полилась после обвинений.
— Отвезите Анну с Артемом домой, — приказал Эльдар охране.
Он не двигался с места, только крепко держал бьющуюся в истерике Славу. Видимо, ждал, когда мы уйдем, чтобы разобраться с ней. Я и сама перешла чуть ли не на бег, чтобы поскорее спрятать Тёму от всего этого хотя бы в машине.
Но всю дорогу Артемка выглядел потерянным и печальным. Как я ни старалась отвлечь его или развеселить, он только грустно улыбался в ответ. Лишь через полчаса молчания попросил:
— Аня, не обижайся на маму. Она иногда много плохих слов говорит, но сама этого не понимает.
И как-то слишком устало и по-взрослому взглянул на меня. Я молчала, не решаясь задать вертящийся на языке вопрос. Лишь через несколько долгих секунд осторожно поинтересовалась:
— Тебе тоже говорила?
Тёмка молча кивнул. В его глазах на секунду заблестели слезы, но он поспешно сморгнул их и постарался улыбнуться. С трудом проглотив вставший поперек горла комок, я взяла себя в руки, села рядом и крепко обняла мальчишку. Не знаю, как часто ему приходилось видеть такие истерики матери и слышать от нее злые слова, но этот маленький мужчина заслуживал совсем другого.
За него болело внутри так же сильно, как и за собственного сына. И я вдруг отчетливо поняла, что не смогу оставить ни одного из них. Ни того, кто еще только был у меня под сердцем, ни того, что доверчиво прижимался ко мне. Вот только что теперь делать дальше?
Этого я пока не понимала совсем.
Сколько я ни пыталась поговорить с Маратом по поводу Славы, он оставался непреклонен. Артем после того случая в парке был под охраной, как и я. Все так же ходил в школу, жил с бабушкой и дедушкой, приезжал ко мне в гости, но только рядом находилась пара охранников. Но, в отличие от меня, Тёмка воспринимал это как часть какой-то интересной игры. Пока что.
Не знаю уж, что Покровский сделал со Славой, но она больше не появлялась даже у Морозовых. Хотя Лидия в разговоре между нами упомянула, что высылала ей деньги на карту пару раз. Я только качала головой, но не вмешивалась со своими советами — все же Морозовы взрослые люди и не мне их учить. Единственное, что меня беспокоило — с каждым днем декабря Артем становился все печальней. Старался не показывать этого, но я заметила, как он скучает по матери. Поэтому я решила поговорить с Покровским лично, как только он вернется в Россию. Тогда от разговора точно будет не уйти.
Единственным приятным моментом во всей этой ситуации было то, что малыш развивался просто отлично. А уж когда он начинал толкаться в животе, у меня даже сердце замирало от счастья. Все анализы были в порядке, УЗИ не показывало никаких отклонений, даже токсикоз совсем исчез. Только в сон клонило больше, так что на выходных мы с Артемом устраивали совместный тихий час.
Марат прилетел за несколько дней до Нового года. Но встретились мы совсем не дома. Видимо, Покровскому так не терпелось сделать уже ДНК тест, что сразу же с аэропорта он отправился в медицинский центр. Ну а нам с Тёмкой и выбора другого не оставили — сказали ехать, пришлось собраться и поехать.
Вот только меньше всего я ожидала, что прямо возле нужного кабинета столкнусь с Маратом чуть ли не нос к носу. На секунду даже дыхание перехватило, когда увидела
