Марат Покровский — человек, от которого лучше держаться подальше: хладнокровный, жестокий, опасный, ему ничего не стоит сломать чужую жизнь. А я всего лишь его горничная — серая моль, которую он прихлопнет и не заметит. Только однажды мы переспали. И этого хватило, чтобы я забеременела после страшного диагноза «бесплодие». Это было настоящим чудом! И моей радости не было бы предела… если бы Покровский не заявил, что отберёт моего ребёнка сразу после рождения. Только черта с два я дам ему это сделать!
Авторы: Вестич Виктория
но она мать. Какая бы ни была, для него она все равно остается самой лучшей. Да и… Слава перегнула палку, конечно, но это не значит, что она совсем не любит своего ребенка.
— Ты судишь ее по себе. Я знаю свою бывшую жену как свои пять пальцев. Она хотела ребенка, но с условием, что будет как минимум две няни, а в дальнейшем педагоги и…
— Это нормальное желание, — перебила я, не выдержав, — может, она просто боялась не справиться с младенцем или навредить ему, поэтому и хотела, чтобы рядом были опытные няни. А педагоги… конечно хочется дать малышу лучшее, поэтому она заранее и задумалась о том, кто его будет учить.
— И поэтому она первым делом обговорила, что за рождение ребенка ей хочется красный Майбах? Еще в тот момент, когда речь только зашла о ребенке? — насмешливо вздернул бровь Марат.
— Ты выставляешь ее совсем уж монстром.
— А ты слишком по-доброму ко всем относишься. Поверь мне, это тебя погубит.
— Уже. Как видишь, я как идиотка пошла рассказывать о беременности тебе. Думала, что обрадуешься, ведь ты был бесплоден. И поплатилась за это тем, что ты решил отобрать моего ребенка. Ситуация, как и у Славы сейчас, ведь Тёмка не может даже видеться со своей матерью хоть иногда! Так что единственный монстр, которого я встретила за свою жизнь — это ты! — выпалила я и стремительно спустилась с лестницы.
Я так разволновалась, что смогла сделать вдох только когда отошла от Покровского на несколько шагов. Легкие горели от морозного воздуха, но главное, что внутри все просто клокотало. И зачем я только разволновалась? Все равно проще с глухой стеной общаться, чем доказывать ему что-то!
Марат не стал меня догонять. И слава Богу, потому что не хотелось устраивать новый скандал на глазах у Артемки.
— Поехали, — скомандовала я охраннику и водителю по совместительству, когда забралась в прогретый салон машины.
Артем обернулся ко мне с водительского сиденья и вопросительно поднял домиком брови:
— А дядя Марат?
— У него дела. Давай лучше мы вдвоем поедем мороженое есть? — предложила я.
— Давай! — обрадовался Тёмка.
И пока он перебирался ко мне на заднее сиденье и пристегивался в детском кресле, а водитель заводил мотор и выруливал с парковки, я чувствовала на себе этот проницательный взгляд темных глаз. В паре сотне метров, за тонированными стеклами, а все равно не могла отделаться от ощущения, что Марат смотрит на меня даже сейчас своим фирменным внимательным прищуром. Как в ту нашу единственную ночь, когда он жадно, словно хищник, следил за моими движениями, а я послушно шла к нему навстречу.
Я передернула плечами, словно пытаясь сбросить это наваждение, и улыбнулась Артему. Прошлое осталось в прошлом, а мой сказочный принц оказался чудовищем. Главное, чтобы это чудовище не добралось до моего ребенка и не испортило своим воспитанием Тёмку. А остальное лучше забыть, как далекий несбыточный сон.
До Нового года оставалось всего пара дней, когда Марат остановил меня в коридоре и поинтересовался:
— У тебя ведь нет планов на новогоднюю ночь?
Я удивленно вскинула брови и посмотрела на Покровского как на умалишенного. У меня? Планы? Он ведь в курсе всех моих маршрутов — я езжу разве что в больницу на прием, к Тёмке в гости и иногда в какие-нибудь магазины. И уж точно он знает, что ни друзей, ни знакомых, с кем бы я хорошо общалась, у меня нет. Кроме, пожалуй, Агаты, Зои и Морозовых. Еще с Эльдаром могла перекинуться парой слов. Но это все же наши общие знакомые.
Да и вообще, с каких это пор Покровский интересуется моими планами, а не ставит меня перед фактом, что завтра я делаю то-то и то-то?
— Нет никаких планов, — говорю в ответ, когда молчание слишком уж затягивается, — Только завтра на утренник к Тёмке еду. Хочешь составить компанию?
— Там же будет куча детей, — поморщился Марат.
— К твоему сведению, у тебя у самого появится скоро ребенок. А возможно, и сразу два, — фыркнула я весело.
— Это другое. А там штук сорок детей.
— Больше, — подсказала я, широко ухмыляясь.
— Ну вот. И все эти стишки Деду Морозу, «Ёлочка, гори!» и прочая лабуда. Я такое не очень перевариваю.
— Ну да, смотреть финансовые отчеты ведь гораздо интереснее, чем провести время со своим возможным сыном и попробовать сделать так, чтобы он хоть немного перестал тебя бояться.
На лице Марата мелькнула тень, словно сейчас я задела что-то такое, что никак не стоило трогать. И я уже ожидала жесткой отповеди, как он неожиданно кивнул:
— Ты права. Завтра я еду с тобой.
Он развернулся и ушел, а я осталась стоять посреди коридора, обескураженно
