Марат Покровский — человек, от которого лучше держаться подальше: хладнокровный, жестокий, опасный, ему ничего не стоит сломать чужую жизнь. А я всего лишь его горничная — серая моль, которую он прихлопнет и не заметит. Только однажды мы переспали. И этого хватило, чтобы я забеременела после страшного диагноза «бесплодие». Это было настоящим чудом! И моей радости не было бы предела… если бы Покровский не заявил, что отберёт моего ребёнка сразу после рождения. Только черта с два я дам ему это сделать!
Авторы: Вестич Виктория
— Никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Даже на самых сложных сделках всегда веду себя увереннее, чем сейчас.
Теперь я улыбнулась уже не скрываясь. Да уж, все же есть кое-что в жизни, что может смутить этого монстряку.
— Ничего. Скоро привыкнешь.
Макс заворочался и нахмурился, собираясь заплакать, и впервые на лице Марата я увидела панику. Сейчас он и сам был похож на беспомощного ребенка.
— Аня!
— Не переживай, ты ничего такого не сделал, — успокоила я мужчину. Но расслабился он только тогда, когда передал мне ребенка на руки. Даже выдохнул облегченно. Я уложила малыша в кроватку и оперлась руками на ограждение. Налюбоваться просто им не могла.
Марат кашлянул, привлекая мое внимание, и произнес:
— Аня… прости, что говорю это сейчас, но тебе нужно знать.
— Что такое?
— В общем, — он помолчал, подбирая слова, — после ранения врач сказал, что если раньше шанс забеременеть был небольшим, то теперь… — он осекся, заметив мой взгляд, и замолчал.
— Понятно, — чувствуя, как пересохло в горле, выдавила я и отвела глаза.
Раньше я и мечтать об одном ребенке не смела, но после беременности… честно сказать, я очень надеялась, что смогу родить еще хотя бы одного малыша. Поэтому услышать этот приговор было слишком больно. Особенно от Покровского.
— Аня… — тихо позвал он и шагнул ближе.
— Не надо, — предостерегла я, поднимая руку, чтобы он не прикоснулся ко мне. Вместо этого взглянула ему в глаза и серьезно спросила, — Что будет дальше, Марат?
Кажется, он не понял, почему я так многозначительно смотрю на него, потому что довольно кивнул:
— Дальше все будет хорошо. И у Макса, и у тебя. Скоро узнаешь, совсем немного осталось, — Марат улыбнулся, а у меня сердце ушло в пятки от страха и руки похолодели.
«И у Макса, и у тебя». Он сказал о нас раздельно. Значит, до сих пор хочет отнять моего малыша. Даже после того, что узнал! Я усиленно растянула губы в улыбке и сказала:
— Извини, надо покормить Макса.
— Конечно. Я буду внизу, с гостями.
Я молча кивнула и склонилась над кроваткой, делая вид, что собираюсь взять сына на руки. А на самом деле украдкой стерла слезу со щеки и ободряюще улыбнулась агукающему малышу. Я больше ни во что не верила и ничего хорошего не ждала. Особенно от Марата. И нужно было действовать немедленно, пока он не меня не опередил.
Уезжала я в больницу еще зимой, а вернулась весной. Странное было ощущение, как будто меня не было всего день. Практически ничего не изменилось, только снег почти растаял и стало теплее. Я прогуливалась по мощеной камнями дорожке сначала во дворе дома, а после собиралась пойти в сад. Но это только со стороны казалось, что я просто неторопливо гуляю, любуюсь на первую зеленую травку в проталинах и дышу свежим воздухом. На самом деле я обходила в который раз двор, чтобы вспомнить, где стояли камеры.
Я помню, еще с самого начала моей беременности повелось, что каждая выезжающая от Покровского машина проверялась. Ну а вдруг я в багажник со своим пузом залезу и сбегу? Честно, я думала об этом. Но охрана и правда заглядывала в него перед тем, как авто покинет двор.
— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — услышала я голос и подняла голову. Сама не заметила, как ноги принесли меня к воротам, туда, где справа располагалось помещение для охраны.
— Эльдар??
— Не ожидали увидеть здесь?
— Нет. Но я рада, что Марат все-таки послушал меня и вернул тебя на работу.
— Я тоже, Анна Сергеевна, — искренне ответил бывший начальник охраны, — только я теперь здесь обитаю, как швейцар. Пропускаю машины. Но я не в претензии. После того, что произошло, я не могу больше охранять людей. Сам за это не возьмусь. Простите меня, Анна.
— Перестань казнить себя, Эльдар. Ты уже извинился.
— Если я могу помочь вам чем-то, то только скажите. Я перед вами в долгу.
На секунду захотелось поддаться порыву и попросить мужчину помочь мне сбежать. Пришлось даже кончик языка прикусить, чтобы не сказать ничего лишнего. Все-таки он работник Покровского, я не могу ему настолько доверять. Поэтому вместо ответа просто кивнула и, развернувшись, пошагала в противоположную сторону. У меня было еще совсем немного времени до того, как Максим проснется.
— Гуляешь? — уже на аллее в саду меня догнала Агата и взяла под руку.
Пусть не окончательно, но она все же помирилась с Маратом. Я за нее была очень рада, потому что Агата перестала быть печальной и расцвела. Кажется, в роли бабушки ей очень
