«В интересах Рода» Компиляция 1-6

глазах, Гильермо обводит руками набережную.
— Кирилл, не пугайтесь, Венеция даже зимой прекрасна, но она не тут, — кивает на стену тумана с моря, — она там. Здесь на несколько кварталов вглубь, и по основной дороге до воздушного порта склады. Просто мой причал здесь.
Предлагает мне спуститься чуть ближе к воде.
— У меня прекрасная сандола, Кирилл. — говорит ломбардщик. Мы проходим к небольшим причалам, — в ней совершенно не укачивает, даже жителей материка. Да и как выйдем на воду, с запахами полегче сразу станет. Зима же. — усмехается. — Вот летом и открытая вода не спасает.
Подходим к одному из суденышек. Длинная лодка, с навесом ближе к корме, богато украшенная. Высокого подъема под гондольера нет. Видимо, это и есть сандола.
— Проходите, Кирилл. — ломбардщик пропускает меня к сходням, которые быстро устанавливает немолодой слуга. — Располагайтесь. Мы немного раньше чем нужно, но зато, я смогу удовлетворить Ваше любопытство и даже немного показать наш город.
Аккуратно прохожу под навес, но вообще суденышко действительно довольно большое и устойчивое, хоть со стороны таковым не выглядит. Особенно я это чувствую, когда отходим от причала. Причем сразу на приличной скорости.
Оглядываю кораблик. Весел нет, похоже тяга как и в мобилях, на накопителях. Один слуга на корме, похоже он же и лоцман. Ломбардщик выдает ему несколько приказов и присоединяется ко мне.
— Что же, Кирилл, Вы хотели сводку, — улыбается Эспозито, доставая из небольшого рундука мешочек, от которого исходит прекрасный запах кофе. — Предлагаю насладиться напитком, и заодно послушать историю. Мы пройдем мимо Дворца Дожей, посмотрим на Венецию и с другой стороны, и вернемся ко Дворцу как раз к началу заседания. — я киваю.
— Ну так вот, у нас тут Республика, управляемая Дожем. Которого выбирают из глав Case vecchie, старых семей, на определенный и обязательно конечный срок… — Гильермо рассказывает интересно, и я даже заслушиваюсь, хотя иногда почти отстраняюсь, когда ломбардщик обращает внимание на какие-то интересные с его точки зрения палаццо. Безусловно, город производит на меня впечатление, особенно непривычные каналы, вместо улочек. Но вскоре, интерес появляется и к дворцам.
— Вот это палаццо Пизани-Моретта, — мы проплываем мимо розового трехэтажного особняка. — Он принадлежит сейчас ветви рода Пизани, которую возглавляет сейчас Альмаро Пизани-Моретта, и является их основным дворцом. Вам это должно быть особенно важно, Кирилл. Вся торговая, военная и дипломатическая деятельность с Российской Империей сейчас идет именно через этот Род. Альмаро стал главой этой ветви Рода недавно, и пятнадцати лет не прошло. Но уже успел сделать свою семью очень влиятельной. Одной из восьми традиционно влияющих на политику Республики семей. Правда, возможно из-за этого, он и поссорился с другой ветвью Рода, под предводительством немолодого уже Никколо Пизани. Никколо традиционно придерживался торговых интересов, а вот у Альмаро интересы значительно более широкие. Особенно, он усилился за счет бойцов Ордена Мертвого Бога, с которыми у него очень теплые, если не доверительные, отношения.
Сейчас он правая рука Дожа, и вероятный кандидат на его место на следующих выборах. Патриции его поддержат, и одним из доводов будет являться то, что бойцы Ордена очень выгодны в конфликтах, и их отряды сейчас обеспечивают интересы почти везде, где стоят фактории Венеции.
«Напарник, срочно!» — посылаю мысль побратиму.
«Уже, Кир. Точка у меня тут сейчас будет.» — тут же ловит мысль Лис. И я успеваю заметить быстрый силуэт духа по направлению к палаццо.
— Вы тоже будете поддерживать Альмаро? — интересуюсь. А вот Гильермо внезапно обижается, но тут же возвращает себе улыбку на лицо.
— Знаете, Кирилл, Вас извиняет незнание языка. Это очень болезненный для меня вопрос. — ломбардщик вздыхает, — я Эспозито, это буквально на русский — приемный ребенок. И хотя моя семья, что воспитала — патриции, пусть и из Case nuove, новых семей, но в Большой Совет мне не войти никогда. Я наследовал их герб, но из Совета герб был вычеркнут.
— Извините, — чуть пожимаю плечами. — А как к моей стране относится Никколо Пизани?
— О, он как раз постоянно критикует в Совете своего дальнего кузена. Постоянно взывает к голосу разума в отношениях с Вашей Империей. — хмыкает Гильермо, — но его уже давно не слышат. Может это будет немного обидно, но для Республики Российская Империя далеко не в основных интересах сейчас.
— Не обидно, —