В лабиринтах смерти. Дилогия

здания. Бесчисленные смерти и потоки крови разбудили дремлющие силы, и животные с их помощью смогли создать этот уголок. Тела погибали на бойне, а души отправлялись сюда. Многие годы пришлось им провести здесь, проклиная своих палачей и призывая к справедливой мести. Наконец дверь в Неведомое открылась, и открыли ее с той стороны.
Лев умолк и устремил долгий испытующий взгляд на стоявших перед ним людей.
– Не все звери бросились туда, — продолжал он, — некоторые обрели здесь покой и не хотели вновь возвращаться в мир, где познали столько страданий. А другие остались, потому, что добровольно отказались от возмездия. Звериному роду не свойственны жестокость и злопамятство, хотя люди всячески старались научить нас этому.
– Но те, кто вернулся в реальный мир, сейчас убивают людей! — воскликнул Хок и голос его показался слабым и жалким по сравнению с голосом повелителя зверей. — Мы пришли сюда, чтобы положить конец кровавому хаосу. Если сможем…
– А зачем? Они делают то же самое, что когда-то сделали с ними люди.
– Это несправедливо! — воскликнул Саксон. — Зло нельзя исправить новым злом, поверьте мне. Месть кажется сладостной, пока предвкушаешь ее, но она ядовита, и, испив сей напиток, душа опустошается и умирает.
– Избиение надо остановить, — сказала Изабель, — они убивают виновных и невиновных, хороших и плохих, не щадя даже детей.
– Если животные не остановятся, — поддержал Хок, — то чем же они отличаются от тех, кого ненавидели? Так им никогда не удастся обрести покой.
Лев задумчиво склонил огромную голову.
– Верно. Буря должна прекратиться.
– Но как? — спросил Саксон.
– Все уже кончено. Через меня животные услышали ваши слова и проникли в ваши сердца. Вы показали, в чем мы заблуждались, и мы смогли заглянуть в собственное сердце. Сейчас звери уже возвращаются. Слишком долго они жили ожиданием мести, но вы правы, месть выжигает и опустошает душу. Мы способны убивать, даже терзать, когда наши раны еще сочатся кровью, но обдуманная жестокость — удел человека.
– Что же будет теперь? — вздохнула Изабель.
– Ничего. Животные обретут покой. Они, наконец-то, могут идти по предначертанному им пути. А вы вернетесь в свой мир.
– Как же так? — возразил Саксон. — Мы ведь отдали жизни, чтобы появиться здесь.
– Я возвратил их вам, как и всем другим. До свидания, дети мои. До встречи.
Лев повернулся и величественно направился к лесу. Хок невольно шагнул за ним. Он чувствовал, будто расстается с чем-то возвышенным и прекрасным, и душа его рвалась вслед этому.
– Постой! Скажи, кто ты?
Лев оглянулся, и веселая искорка промелькнула в его золотистых глазах:
– Ты и сам уже догадался.
Великолепные леса стали таять, бледнеть, растворяться в густом тумане, заливающем изумрудный луг.
Хок, лежащий на полу в подвале Королевского Дворца, застонал, пошевелился и сея. Рядом, распростершись внутри голубой пентаграммы, лежали Вульф Саксон и Изабель. Хок с трудом поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный, от странной усталости, свинцом налившей тело. Куда-то исчезли цепи и крючья, пропал запах крови. Подвал выглядел так же, как раньше.
Хок посмотрел на Саксона и Изабель и улыбнулся. Вульф пытался встать, но всякий раз заваливался на четвереньки. Изабель приходила в себя быстрее, и вскоре уже была на ногах. Хок обнял ее и стиснул так, что едва не задушил.
– Мы живы, милая! Мы опять живы!
Изабель положила ему голову на грудь и беззвучно заплакала. Они прижимались друг к другу, словно боялись потеряться, если хоть на секунду разомкнут объятья.
Тем временем Саксон подполз к неподвижному телу Горна, а потом направился к безжизненной Элеоноре Тодд. Когда Хок взглянул на него, в руках у Саксона был окровавленный кинжал. Вульф успел перерезать горло обоим трупам. Заметив удивление во взгляде Хока, Саксон усмехнулся.
– Я хочу быть уверенным в их смерти. В отличие от Мэдигана, Жреца и Глена, тела этих двоих не пострадали, а поскольку животные вернули похищенную Жрецом силу…
Внезапно Изабель сжала руку мужа.
– Слушайте… Там наверху кто-то есть!
Хок мгновенно схватил с пола свой топор и вместе с Изабель бросился вверх по лестнице. Саксон побежал за ними. Они летели по широким коридорам Дворца мимо оживших наемников, неуверенно пытающихся встать на ноги. Вульф на ходу вновь отправлял их в забытье ударом кулака. Все трое спешили в Главную Палату. Еще издалека до них донесся шум голосов, и, когда Хок появился на пороге, придворные и оба Короля метались по залу, возбужденно крича и стараясь сообразить, что же с ними произошло на самом деле. Видимо, пленники пришли в себя раньше, чем их стража, и теперь разоруженные