В мёртвой петле

мне всё же удалось. Прежде чем я успел выстрелить, наёмник уже падал, его цепанул кто-то справа от меня, наверное это Веня постарался. Короткими перебежками, огрызаясь скупыми очередями в сторону оставшихся нападавших, мне удалось продвинуться вперёд метров на сто. Отсюда уже был виден передний край окопов, а точнее индивидуально отрытых ячеек, откуда изредка постреливали «туристы». По вспышками и появляющимся время от времени фигурам, оказалось, что высоту обороняло два-три человека. Сам вождь сидел в крайнем правом окопчике, его характерную крупную фигуру я заметил одной из первых. Шерман умело садил одиночными в сторону последнего оставшегося пулемётчика, однако пару раз стрельнул и в мою сторону. Справа, Веня что-то заорал своим и из одного окопа ему ответили. Помогло это тем, что «туристы» перестали палить в нашу сторону, несмотря на злобные выкрики Шермана. Тот продолжал изредка стрелять по нам с Очкариком, перемежая приказы чуть ли не семиэтажным матом. Однако по непонятным мне пока причинам, его же бойцы не подчинились, сосредоточив огонь на оставшихся в живых наёмниках. Пара пуль вождя прошла в опасной близости от моей головы и пришлось снова залечь. Гул винтов амеровских «вертушек» становился всё ближе, время уходило с поразительной скоростью, счёт уже шёл на секунды. Снарядив «подствольник», я на звук выстрелил в ту сторону, откуда послышался стрёкот пулемёта и снова откатился влево. Хлопок гранаты заткнул пулемёт, послышался громкий тоскливый вой боли. Так иногда случается, если отрывает какую-то конечность и человек видит что с ним случилось. Потом послышалась непонятная возня, приподнявшись на локтях я увидел, как двое «туристов» подскочили к окопчику Шермана и пытаются разоружить вождя. Однако это у них не выходило: Краснов ещё в первую нашу встречу показался мне хоть и упитанным, но довольно здоровым мужиком. А сейчас он демонстрировал подчинённым знание какого-то единоборства, возя двух ослабевших и явно раненых людей словно полудохлых котят. Веня тоже было бросился в свалку, но прямым встречным ударом под дых, Шерман опрокинул на землю и его. Пока вождь оглядывался в поисках своего оружия, я успел подойти к нему метров на десять. Заметив, как я держу «весло», Шерман перестал суетиться и выпрямившись обратился ко мне с лёгким акцентом, как говорят только эмигранты:
— А, это ты урка! Подстава с грузом это твоя затея?
Побитые «туристы уже начали отползать в сторону, только Веня схватил выбитый из рук автомат и направил оружие на своего бывшего командира. В глазах за пыльными стёклами очков я читал решимость выстрелить, но не уверен, что тот сможет убить человека глядя тому в глаза, это несравненно сложнее, чем если стреляешь метров со ста. Не выпуская Краснова из поля зрения, я обратился к Вене:
— Если хочешь что-то сделать, то поторопись, амеры уже поди на холм карабкаются. Заканчивайте со своим Иудой и пошли уже отсюда, граждане, а то все тут останемся.
— Сволочь! — Очкарик тоже смотрел на Шермана, но оружие ходило в его руках, от переизбытка адреналина — Я слышал тебя и того пиндоса! Ты всё время нас подставлял, хотел за бугор смыться в Барселону свою сраную. Ты всех нас продал!..
— Да, очень хотел — На лице Краснова читалась напряжённая работа мысли, глаза шарили вокруг, даже сейчас он искал способ выкрутиться — Всегда хотел свалить. Сначала из «совка», потом из «раши»…. А в Грузии… да там все в десять раз культурнее! Совки вы… серое стадо, быдло немытое! Как вы легко всему верите, как же просто и легко вас обманывать…. Продал, говоришь? Так и купил не дорого: слушали меня разинув рот, как бараны шли на убой. Ненавижу, презираю всех вас!..
Дальнейшие события произошли очень быстро, практически мгновенно следуя друг за другом. Вот Шерман пинком поднимает в нашу сторону облако пыли, уходя влево из-под Вениного «ствола», пытаясь в прыжке дотянуться до валяющегося в паре метров от него автомата. Почти в тот же миг Очкарик жмёт на спуск, но промахиваясь привстаёт, подавшись вслед движению вождя. Быстрее всех оказался лежащий на земле ничком один из уцелевших «туристов» — среднего роста мужик, с круглым лицом и комплекцией располневшего, но ходящего в спортзал менеджера средней руки. Выпростав из-под себя руку с экзотическим по нынешним временам немецким пистолем Р–38, он четыре раза стреляет в распластавшегося в прыжке Шермана. Грузное тело Краснова, затянутое в модную снарягу, уже замертво валится на землю, руки в последнем конвульсивном движении впиваются в сухую землю, словно цепляясь за неё напоследок. Для верности, я добавляю контрольную очередь, но тело прошитое ещё и моими четырьмя пулями даже не вздрагивает.
— Ну, теперь пошли отсюда — Я помогаю «менеджеру» подняться