В мёртвой петле

— я Антон Варламов, будем знакомы.
— Миронов Сергей — Голос у мужика глубокий, хорошо поставленный — Радиоведущий… бывший, правда. Так это вы помогли нашим у дороги и тогда… ну в лесу?
— Мы, но разговоры потом. Веня отведёт вас с товарищем к остальным из отряда. Мой боец проводит всех в безопасное место, там будет время для разговоров. Сейчас нужно уходить, ещё раз рад знакомству, Сергей…. Хорошо стреляете, кстати.
Мы ещё раз пожали друг другу руки и я подозвал к себе Вениамина. Того ещё потряхивало от переизбытка адреналина. Оно и понятно: бой, угроза неминуемой смерти и глаза того, кто хоть и оказался врагом, но всё же был живым человеком, а не просто силуэтом в прицеле. По себе знаю, что смерть вынужденно причиняемая под давлением обстоятельств, имеет множество обличий. Некоторые смерти даются легко, враг безлик, у него нет имени, а часто ты даже не можешь различить его лицо. А иногда, приходится сходиться глаза в глаза, видеть, как жизнь по капле уходит из них и ты точно уверен, что эту жизнь забрал именно сам. И вот тут совсем непросто решиться, особенно в самый первый раз… да и потом не так легко, как об этом пишут или говорят «бывалые». Не важно чем и как убьёшь: ударив ли ножом, выстрелив ли из чего-то огнестрельного. Однако часто смерть вот так же смотрит и в твои глаза, от этого взгляда выстужает душу, сердце черствеет и приходит понимание, что есть только две стороны — либо позволить убить себя, либо самому отнять чужую жизнь. Этот порядок вещей в своей чудовищности настолько обыденный, что многие не выдерживают, ломаются. Для себя я давно отождествляю войну с жарой: какое-то время её можно переносить, есть силы приспособиться и жить в этом климате довольно долгое время. Однако нет ни минуты чтобы не приходило понимание, что есть предел любому терпению и выносливости, хотя в данной ситуации я понимал и то, что фигурально выражаясь попал на Экватор и вроде как застрял тут совершенно на неопределённы срок. Теперь следовало привить это терпение окружающим, научить их жить и терпеть эту… жару и всё, что идёт с ней в придачу. Хлопнув парня по плечу, я махнул в сторону пологого северного склона, где сгущался нагоняемый с дороги белёсый дым пожарища:
— Вениамин, отведи своих товарищей в Шишковичское урочище, если получится — ждите меня там три дня, минус те две недели, которые вам понадобится чтобы добраться туда. Может быть, я нагоню вас по дороге… может быть не приду вообще. Ты с Лерой теперь единственная надежда для отряда, мой боец будет вам помогать, чем сможет. Иди, время поджимает.
Жестом остановив хотевшего что-то возразить Очкарика, я ещё раз попрощался с остальными «туристами» и начал спускаться с холма в ту сторону, откуда раздавался шум вертолётных винтов. Там была позиция выбранная Мишкой для стрельбы, там может быть лежит подстреленный но живой Матинелли. Единственное о чём я мог думать в тот момент, это серые тела бомберов, похожих на разжиревших летучих мышей—мутантов. Бегом спускаясь с холма, я поудобнее перехватил автомат и нырнул в заросли лопухов, голоса не таящихся амеров слышались впереди и справа, нужно было спешить.

Россия. 24 августа 2011года. Юго-западный участок Центрально-сибирской оккупационной зоны. 273 км севернее предместий г. Кемерово. Район речной переправы между железнодорожным узлом «Постниково» и авиабазой «Нью-Нортвуд», 10.54 по местному времени. Партизан Антон Варламов: вербовочная беседа и отрыв.
… Если кто-нибудь вам расскажет, что может сохранять ровное дыхание после выматывающего шестичасового ожидания в стылой земле и короткой, но интенсивной огневой сшибки с превосходящим по численности противником — он либо врун, либо киборг из будущего. Но всё равно приходится бежать и чаще всего, когда дыхание может выдать, лучше сделать его ровным и неслышимым иначе ты труп. Однако сейчас важнее всего именно скорость. Мне в помощь было то обстоятельство, что с горки пришлось сбегать, а не вновь карабкаться на неё. Все мысли занимало непонятное Мишкино молчание и отсутствие среди трупов на высотке так необходимого мне человечка — итальяшки Матинелли. Американцы сработали оперативно и выбросили четыре-пять поисковых групп десантников, которые шустро заблокировали все известные им подходы к высоте и отрезку трассы где произошло нападение на конвой. Но мне особо это не помешает: лёжка Михася была восточнее очага событий, оттуда же, согласно докладу приятеля пришли и наёмники. Сложность сейчас была только в том, удастся ли преодолеть открытое пространство от подножья холма к лесу, не будучи обнаруженным с воздуха или десантниками из группы прочёсывания. Хоть и бежал я уже почти что