В мёртвой петле

рамочным прикладом и пластиковым цевьём цвета «баклажан». Чтобы отыскать к нему правильные патроны, в просторечии просто «червонцы», пришлось затратить лишних двадцать минут, но иначе это будет не более чем кусок железа. Мишка удивил — отыскав в дальнем конце склада ящик с нелюбимой мной тихой винтовкой, называемой почему-то «Винторез».

Увидев недовольную гримасу на моём лице, он сразу завёлся:
— Чё ты всё волокёшь на мою лапушку, старшой! — Мишка любовно обнял винтовку, прижимая её к груди, словно любимую жену — Ну нравится мне как она стреляет, учился я, почитай год с омоновцами знакомыми на полигон ездил….
— Миша, родной — Я как мог быстро сортировал баклажанного же цвета пластиковые магазины к автомату и кидал их в мешок — Да бери ты чего понравиться, главное помни, что в бою амеры тебя с этим «кара-мультуком» в случае чего жалеть не станут. Чем будешь их тогда отгонять — матюгами, что—ли?
— А вот давай пари заключим — Глаза приятеля азартно сверкнули — Ты со своим «веслом» и я с моей ласточкой, кто больше в следующей стычке подстрелит.
— Ну — Я намерено отвернулся, будто бы искал что-то на стеллажах — Пари так пари. Я ставлю фляжку свою именную под коньяк, а ты зажигалку. Идёт?
— Э, куда хватил — Приятель прищурился, но не отступил — Ну смотри, слово сказано, Семёныч ты свидетель!
Варенуха понимающе гоготнул и подойдя разбил наши руки. От такого соревнования проиграют только наши враги. Я намеренно спровоцировал приятеля на спор, поскольку винтовку эту невзлюбил ещё с первой своей войны. Тогда мы соседились с каким-то «спецназом» внутренних войск. Ихний боец всё хвастал перед нашим молчуном ефрейтором Лёшкой Евсеевым, что мол его тихарь легче и без вспышки, а уж про точность вообще молчок. Крот, как мы звали Евсеева, за то, что винтарь ему выдали случайно — зрение у пацана было неважное, но очков он принципиально не носил, предложил «спецназовцу» пари. Тогда в городе царили духовские наёмники—снайпера: отстреливали радиоантенны с «брони», выслеживали командиров и как ни странно поваров. В войсках шло негласное соревнование, кто сможет подстрелить хотябы одного такого наймита и принести его винтовку или ещё какое-нибудь доказательство смерти. Больше всех пыжились именно «спецы» из подразделений внутренних войск или принадлежащих ментовским структурам: ОМОНам и СОБРам. Как правило, они были лучше вооружены и экипированы чем мы — армейцы. Вот один такой служака и не преминул похвалиться специальным «стволом». Видимо, по незнанию он слабо разбирался в том, что ему досталось, либо надеялся на своё везение и мастерство. Но вот забились они с Кротом, что нынче же ночью подстрелят бродящего в округе духа со снайперкой. Обычай у вражеского стрелка был такой: где-то после трёх пятнадцати утра и до четырёх тридцати, он занимал позицию в развалинах напротив нашего НП и караулил цель. Примерно в это же время, через нас проходили разведчики и просто транзитники готовящиеся к утру идти в центр города. Место у нас было удобное, потому как его регулярно чистили от мин сапёры, которых мы собственно в основном и прикрывали. Дух попался грамотный, выбирал позицию в развалинах оставшихся от старой застройки трёх и четырёх этажных домов. Валил он избирательно: то офицера, то связиста, а один раз подстрелил приехавшего на позиции журналиста с какого-то знаменитого канала. Писаке повезло и пуля вдребезги разнесла дорогущую видеокамеру, только слегка оцарапав штатскому левую щёку. Шуму было много, но откровенно говоря никто особо не переживал, посторонних война не любит.
Вот минуло три часа и началось диковинное соревнование, оба стрелка вышли со своих позиций, а мы сели наблюдать, хотя ночью—то чего углядишь? Ни зги не видать, а только арбитром мы сообща определили пулемётчика Гену Астраханцева, как имеющего на вооружении ПКМ на станке с ночным прицелом. Толпиться у пулемёта естественно никто не стал — оторвёшься от окуляра и по засветке тот же дух тебе пулю в лоб и пропишет. Расселись мы кто где и ждём, слушаем. Минут сорок всё было на участке тихо, стреляли где-то в районе Центрального рынка, но это было дальше и северней. С Кротом у нас был уговор, что если мы услышим второй выстрел из его «духобоя», как Лёшка ласково называл свою штатную СВД, сразу идём на два строчных проблеска его фонаря и вместе ищем добычу. Второй выстрел наш снайпер делал специально для подтверждения, что он свою работу сделал. Как будет работать «спецназовец», мы само собой слышать не могли. Этот куцый «винторез» бьёт совершенно бесшумно: «чох—чох» вот и вся музыка. И вот, когда уже мы было решили, что дух сегодня не придёт, сначала подал голос дух, затем почти сразу же треснули с коротким интервалом