В мёртвой петле

нервного срыва обоих удерживают только повседневные, простейшие действия — поесть да поспать. Сколько времени потребуется на то, чтобы окончательно превратить обычных, немолодых уже мужиков в умелых солдат, я даже приблизительно не могу посчитать. Пролитая кровь своя и чужая, не сделают из водилы или обычного охранника махровых вояк, всё происходит с точностью до наоборот. Рано или поздно они ударятся в меланхолию, а потом дело вполне может дойти и до суицида. Поэтому важно сейчас не требовать и гнуть обоих под себя, а действовать исключительно убеждением. Нужно показывать своим личным примером, что наше дальнейшее существование именно в качестве партизан и солдат, это единственно возможный образ действий в сложившейся ситуации. Знаю, со стороны может показаться, что это слишком долго и неэффективно убеждать доверившихся тебе людей в том, что нужно идти и рисковать своей жизнью, ради совершенно призрачной на их взгляд цели. В самом деле, гораздо проще было бы уйти на восток. Где сплошняком стоят горы и забившись в какую-нибудь глубокую пещеру, промышляя охотой коротать там год за годом и ждать, как всё повернётся. Жить тихо, коптить небо и спокойно ждать, что либо наши действительно победят и тогда можно будет выползти наружу, либо тихо прожить сколько получится и помереть от старости. Выход вполне себе безопасный, знай делай короткие вылазки за припасами, да посмеивайся над дураками, непонятно за кого льющими свою кровь, сражающихся с заведомо более сильным и многочисленным врагом. Но вот что если все подумают точно также и расползутся по щелям словно паразиты? Значит нет тогда у нас права называться отдельной нацией. И чем бы то ни было кичиться. Те, кто не готов отстаивать честь и свободу, свои дома и тех кто слабее и сам постоять за себя не может — несомненно заслуживают участи уготовленной им любыми агрессивными пришельцами или даже обычными бандитами из соседней тёмной подворотни. Сейчас Михась и Семёныч это вся моя армия, все солдаты которые должны перестать убегать и начать давать врагу сдачи. Но чтобы любой новый бой не выглядел как акт отчаянья и бессмысленное самоубийство, им нужно дать почувствовать, что мы воюем по плану продуманному на отдалённую перспективу. И в какой-то момент, я почувствовал, что этот перелом в сознании партизан наступает, теперь важно не спугнуть его, дать уйти отчаянью. Пусть на его место придут уверенность и боевой азарт, только так можно будет побороть то чувство безысходности, которое нет-нет да и проглядывает во взглядах и речах обоих. Поэтому стиснув зубы и закаменев лицом ещё больше, я принялся объяснять. Дело шло туго, сомнения у артельщиков были и не скажу чтобы это были пустые страхи, задача стоявшая перед нами воистину стоит грандиозная.
Приятелю не нравилось то, что я предлагал, он горячился и постоянно вскакивая, выходил курить в отдельную каморку, которую мы отрыли специально для поклонников зелья. Пахучий дым по прокопанной дыре выложенной берестой, уходил от берлоги метров на сорок и стелился по дну небольшого сырого овражка, смешиваясь с гнилостным смрадом палой листвы и осклизлого бурелома. Даже в сухую погоду на дне оврага всегда стояла глубокая лужа, метра три длинной. Вода в ней покрыта маслянистой плёнкой выделяемой гниющей древесиной и листьями, а также дня четыре назад туда попала ворона со сломанным крылом. Наверняка забралась в заросли выискивая ягоды или ещё какую снедь, но просчиталась. Птица не смогла выбраться на поверхность, запутавшись в ветках топляка, уже подгнивших, похожих на ловчую сеть и сейчас её труп премерзко «благоухал». Поэтому никакого запаха я не опасался, а запасы курева хоть и были велики, но все-таки не безграничны и курильщики нас особо не демаскировали. Зато исчез повод для стресса и вот сейчас, покурив, приятель вернулся уже почти спокойным. Хлопнув пачкой кишинёвской катанки с гордой латинской надписью «Kent» о поверхность оружейного ящика заменившего нам стол, Мишка снова уселся напротив и продолжил спорить:
— Нафига нам влазить в разборку этого ловкача, не пойму. Мы серьёзно подставляемся, даже дураку понятно, что амеры отобьются, а вот нам точно не уйти. Сам рассуди: колонна встанет, сопроводилово организует оборону и вызовет помощь. От кемеровской авиабазы подойдёт группа, со станции тоже кто-то подтянется на огонёк. Это к гадалке не ходи, как ясно!..
— Верно всё, да я особо и не спорю Миша. Так оно и будет, тут ты совершенно прав. Но вот задача у нас другая, нежели у Шермана и тем более у пионеров этих с трофейными «пушками». Если всё получится, как я задумал, то и мы уйдём, да и ребятишек сможем увести.
— Это как — Мишка снова начал горячиться и принялся тыкать заскорузлым пальцем в карту, царапая ламинат — Плащом—невидимкой