В мёртвой петле

командир их не бросит, как бы безнадёжно ни было положение любого бойца. А воевать, так или иначе я заставлю всех, от мала до велика.
… В лес выйти удалось только спустя час, после того как в мелких деталях расписал план по спасению «туристов» от подставы организованной Шерманом. Теперь, я направился на восток, к тому самому мосту где в скором времени нам предстоял первый серьёзный бой, почти открытое столкновение с захватчиками. Нет, само собой ничего чудесного измысливать не пришлось, старые проверенные способы которые решено было применить сейчас, уже более шестидесяти лет назад применялись нашими предками. Дед много рассказывал про такие штуки, даже показывал кое-что. Ветеран, прошедший сначала финскую войну, затем бивший японцев у маньчжурского озера Хасан, а позже ещё долгих шесть лет воевал сперва с немцами, после вылавливал их последышей в Белоруссии, он многое умел. В своё время, я много интересовался именно живой историей, жадно впитывая крупицы реального опыта добытого ценой немалой крови. Как выяснилось, не зря, запоминал и учился. Хотя в благополучные и такие щемяще—далёкие советские годы, это казалось атавизмом. Модное слово «напалм» многие знают из газет про американско—вьетнамскую войну, хотя варево это было известно задолго до тех времён и наши военные и особенно партизаны давно использовали зажигательную смесь с первых месяцев войны. Мне предстояло прокопать две неширокие канавы вдоль неубранных линий бурелома и в последствии залить их горючей смесью. Трофейная складная лопатка для таких дел не годилась, поэтому я в сотый раз поблагодарил Судьбу, за подвернувшуюся на складе наёмников, нашу малую сапёрную лопатку с деревянной ручкой. Кромки её штыка, правил при каждом удобном случае. Поэтому сам процесс рытья узких но глубоких канав особых проблем не доставит. Смесь тоже готовится за несколько часов, это проделывать тоже не в новинку. Тот рецепт, по которому мы будем варить «горючку», сработает даже в сырую погоду, хотя само собой будет больше дыма. Но это тоже неплохо, задымление нам только в плюс, если части из резерва, то дым забьет их устаревшие лазерные указатели на винтовках, искажая перспективу. Мелочь, но всё же приятно. Миновав последнюю полосу где стояли сигнальные нити, я накинув капюшон куртки превратился в обросшее листьями существо, окончательно потеряв всякое сходство с человеком. Со стороны, больше было похоже на извалявшегося в лиственно-травяной трухе средних размеров медведя, но и это сходство тоже весьма и весьма приблизительно. Стоило ступить под сень поросших мхом огромных лиственниц и достающих до пояса зарослей кустарников и замереть без движения — сразу превращаешься в невидимку. Особая мазь на основе кабарожьей струи позволяла обмануть даже чутких к запаху человека зверей, вроде тех же косуль и мелких грызунов. Смешанная с глиной, такая мазь покрывала открытые участки тела и обувь, тоже перемотанную тряпьём. Это скрывало рисунок протектора ботинок, плюс не отпугивало зверей незнакомым запахом. Поэтому даже опытный следопыт не сразу встанет на мой след, а не слишком опытный вообще пройдёт мимо. Следы же зверей и людские отпечатки ног, я читал словно открытую книгу…. Стоп! В траве мелькнула блестящая узкая ленточка — кто—то спугнул ползшего по своим делам ужа. Замерев на месте и присев на корточки я скрылся под ковром высоких трав словно нырнув на небольшую глубину. Это не зверь, даже сохатый не спугнёт безобидную змею, коли не мчится сломя голову спасаясь от пожара, а в воздухе гарью совершенно не пахнет. Значит, уж убегает от кого-то крупнее хорька, но мельче медведя, а это может быть только человек. Зверьё обычно ладит между собой, чуют присутствие друг друга и потенциальная добыча тихо уходит с пути охотника загодя. Но если это человек, животные особо не осторожничают, как мы не опасаясь быть понятыми свободно говорим в присутствии иностранцев на родном языке. Звери тоже большей частью полагают, что мы их не понимаем, потому не особо таятся. Присев так, что над верхушками кустов виднелись лишь узкие прорези маски и макушка увитая бахромой узких лент и пучками травы, я присмотрелся к небольшому просвету меж деревьями справа от себя. До чёрной прогалины было метров двадцать и судя по всему там проходила звериная тропа. Мысленно сверившись с картой, я прикинул, что тропинка ведёт вероятнее всего к речной отмели, где традиционно находится место водопоя. Раз змея уползает оттуда, то я уже почти на месте: звери не торят дорогу к воде, если до неё меньше чем полкилометра. Прикинув расстояние, я понял, что до переправы, где будем устраивать акцию, было рукой подать. Но всё портил этот непонятный чужак, или несколько, ошивавшихся сейчас совсем недалеко. Чуть привстав, двинулся влево,