В мёртвой петле

прижали экипажи броневиков, заставив тех укрыться за машинами, турели не могли помочь амерам — стволы АГСов нельзя было задрать на такую высоту, так что березняк и холм оказался в мёртвой зоне. Среди бойцов Дока был по крайней мере один неплохой снайпер — сквозь оптику я заметил, что оба стрелка за турелями были убиты выстрелами в лицо. Всего за машинами пряталось человек шесть, ещё двое ничком лежали перед капотом головной машины. Шансов отойти у амеров не осталось, лишившись двух своих основных преимуществ в виде бронемашины и «станкачей», солдаты стали лёгкой добычей для стрелков Дока. Отложив гранатомёт, взобрался во вторую ячейку и осмотрев спрятанное оружие с облегчением убедился, что всё цело. Осколками повредило только один магазин к «калашу», однако ничего более серьёзного не произошло. Выщелкнув в боковой карман с ветошью уцелевшие патроны, забросил пропоротый осколком «рог» в речку. Не успел я сделать пары шагов по направлению к мосту, как ожила рация:
— Тройка — Первому — Я чуть поморщился, Семёныч иногда косячил с запоминанием позывных — У меня четыре «коробочки» и два пенала карандашей….
— Двойка всем: контакт! Минус четыре….
Доклады пошли почти перекрывая друг друга. Не успел приятель отключиться, как со стороны дороги где планировалось остановить подкрепление, грохнул взрыв, а следом запылали завалы. Мне немного полегчало, хоть что-то уложилось в схему и пошло более-менее предсказуемо. Напалм, судя по ровному рыжему пламени и клубам чёрного дыма, удался на славу. В полукилометре от места боя за пригорком росла и ширилась сплошная стена огня. Раз август выдался таким засушливым, скоро пал пойдёт следом за набирающим силу ветерком на юго-восток в сторону бывшего города. Жаль, что при планировании я не учёл возможность пожара как средства уничтожения авиабазы. Осмотрев «весло» и отряхнув автомат от песка и грязи, я опустил флажок переводчика огня и передёрнув затвор присмотрелся сквозь прорезь прицела в направлении левобережья. Один из джипов дымился, амеров осталось всего двое, оба судя по всему серьёзно ранены. Оставив разборки с ними для «туристов», я повесил гранатомёт за спину и стал осторожно спускаться с холма под прикрытием берега к мосту. Фуры горели чадным пламенем, от запаха жжёной резины и вытекшего масла. Вскарабкавшись по осыпающейся кромке обрыва и высунув голову осмотрелся. Обзор перекрыл кузов опрокинутого грузовика, слева громоздились вывалившиеся ящики. Мельком глянув на маркировку, я опознал крупнокалиберные снаряды для авиапушек и … в длинных кофрах лежали ракеты «воздух-воздух». Мгновенный импульс ненависти буквально затопил сознание, всё вокруг стало словно на старом негативе, окрасившись всеми оттенками чёрно-белой гаммы. Не глядя нашарив гранатомётный выстрел в подсумке и отложив автомат в сторону, я сполз по откосу и скинув трубу РПГ с плеча снарядил гранатомёт снова. Быстрым, в два прыжка броском, преодолев расстояние до лесополосы я нашёл пологий откос спускавшийся к берегу реки в сотне метров от моста и прицелившись выпустил гранату в сторону опрокинувшегося грузовика. Взрыв получился в три такта: сначала рванула граната, затем, одна за другой в небо и в стороны брызнули три шлейфа пламени. Ракеты с трескучим визгом рванули, рассыпая вокруг шлейф из искр и осколков. Я поймал себя на том, что даже не пригнулся, такова была жгучая ненависть к этим ракетам, которые везли чтобы сбивать наших летунов и охранять неповоротливые туши бомберов несущих смерть может быть жителям моего родного города. Ни один осколок или капля расплавленного металла не коснулись меня. Заставив тело двигаться, я услышал настойчивый далёкий голос в наушнике:
— Единица!.. Я Сопун… Ед…
Как это обычно бывало и раньше, от непрекращающихся разрывов у меня заложило уши, да и стресс навалился такой, что большинство звуков и запахов просто были вытеснены, исключены из восприятия. Повесив гранатомёт на плечо, жму на тангенту:
— Здесь Единица, говори Сопун.
— Слышу тебя Единица — Несмотря на глухоту, я расслышал радость в голосе Вениамина — … контакт по трём направлениям… остался один…
Обстановка всё сильнее выходила из-под контроля, похоже что наёмников оказалось не два-три человека и за деньгами пришло несколько отделений, а это бойцов десять-пятнадцать. Я вызвал Мишку, может быть он прояснит картину происходящего:
— Единица — Двойке, как обстановка?
Ответом было только шипение статических помех, приятель не отзывался. Мишка по плану должен был находиться южнее моей нынешней позиции, прямо за холмом и пасти наёмников. Судя по последнему докладу, четверых он положил, а потом всё завертелось и даже если он и звал, вполне могло случиться, что