В объятиях ветра

крови. Ее волосы, как обсидиан, отливали ярко-черным цветом в лучах солнца.
Мэтт обдумал свои слова и хотел было их произнести, но язык прилип к сухому небу и не слушался. В бреду он видел, как эта женщина доила его чаем и горьким отваром. И теперь она Оказалась ему лишь продолжением сна, но вскоре %!Мэтт осознал, что это происходило наяву. Она заботилась о нем как о больном. Но будет ли она заботиться о нем теперь как о друге?
Внезапно из-за спины женщины появился огромный волк, оскалился и глухо зарычал. Животное ощутило, что Мэтт пришел в себя. Его желтые глаза пристально смотрели на него. Женщина тут же уронила ложку в котелок, как будто обожглась, и резко выхватила нож. Она грациозно поднялась на ноги, отступила подальше от Мэтта и настороженно посмотрела на него. Как странно было, что она принесла его сюда, чтобы спасти ему жизнь, и теперь была готова забрать ее обратно, если потребуется.
Она была довольно высокой женщиной. Еще одно воспоминание промелькнуло в голове Мэтта. Он вспомнил ее тело, стройное и сильное, прикасающееся к нему, вспомнил, как ее рука обвилась вокруг его талии, поддерживая его и помогая забраться в седло, он видел это потом, в кромешной тьме .. да
— Я… — он попытался заговорить, но язык не подчинялся ему, Мэтт предпринял попытку сглотнуть несколько раз, надеясь, что во рту, наконец появится слюна. Все это время женщину пристально смотрела на него, широко раскрыв глаза, ожидая нападения. Мэтт попытался еще раз:
— Я хочу пить. Можно, немного воды? Пожалуйста.
Женщина указала на небольшой сосуд из пузыря животного, стоящий на расстоянии вытянули руки от тюфяка, на котором он лежал. Полая кость служила горлышком и была заткнута деревянной пробкой.
Видимо, женщина не собиралась приближаться к нему, чтобы оказать помощь, поэтому Мэтт приподнялся на руки. Перед глазами у него сразу же все поплыло, но он переждал приступ головокружения, зная, что, когда его тело привыкнет к новому положению, все пройдет.
Вода была приятно прохладной, и он жадно начал пить большими глотками. Напившись, Мэтт поставил сосуд на место и снова откинулся на шкуру. Его сердце часто забилось. Мэтт повернул голову и снова взглянул на женщину
— Спасибо, — сказал он. — Я бы умер, если бы ты мне не помогла. Но кого я видел, когда очнулся?
В глазах девушки промелькнуло беспокойство. Она боялась говорить с ним; ей казалось, что это сломает возведенный ею барьер. Ее рука сжимала рукоятку ножа, похоже, что Скай и не подозревала, что так сильно нервничает.
— Этот шаман — мой дядя Много Когтей, — наконец произнесла она. — Он живет в резервации. Это он спас тебе жизнь.
Ну конечно же. Много Когтей. Мэтт не узнал его разрисованным, но он должен был вспомнить, что уже видел эти бусы из когтей медведя. Этот мудрый старик изо всех сил пытался убедить его, что Скай Мак-Келлан умерла, но, как Мэтт и подозревал, шаман хотел лишь запугать его, чтобы он убрался подальше отсюда, и спасти таким образом жизнь своей племянницы.
Риордан чувствовал боль в ноге. Она была достаточно сильной, но все-таки болело меньше, чем раньше. Когда он метался в бреду, ему казалось, что нога горела огнем. Мэтт приподнял покрывало и взглянул на забинтованную ногу.
— Это он вытащил пулю?
— Нет, — сказала она, — пулю вытащила я.
— Так значит, мне надо благодарить тебя за спасение моей жизни?
— Нет. Не совсем. Ты мог бы умереть, если бы мы не сбили жар. Поэтому я попросила дядю помочь тебе. Он Человек-Медведь и умеет излечивать почти все болезни. Вскоре ты совсем окрепнешь и сможешь покинуть землю Отца-Солнца.
В ее глазах светилась мудрость, необычная для ее возраста. Но Мэтт не мог понять, почему же она исповедовала веру индейцев, а не белых людей. Неужели она, покинув мир белых людей, порвала все внутренние связи с ним, которые еще жили в ее душе?
— Суп пахнет вкусно, — сказал Мэтт. — Это дикая курица? У меня такое чувство, будто я не ел целую неделю. Я бы поел немного… ну, конечно, если ты позволишь.
Сердце девушки забилось быстрее. Риордан оказался безопасным, но ведь он все еще был слаб. Скай хотела бы доверять ему, как доверяла Много Когтей, но это могло быть опрометчиво. Она не хотела разговаривать с ним — Скай боялась, что его дружелюбие усыпит ее бдительность. Она слишком хорошо помнила ту ночь, когда он обхитрил се, и даже сейчас она все еще чувствовала, как он навалился своим крепким телом на нее, не давая дышать. Оживив эти воспоминания, девушка содрогнулась от смешанного чувства надвигающейся опасности и какого-то необъяснимого волнения.
— Да, несколько дней, — призналась она, — ты пил только воду и отвар. Его рот тут же скривился:
— Да, я помню этот отвар.
Девушка