В объятиях ветра

налила бульон в небольшую деревянную миску. Сжимая в одной руке нож, она поставила миску на каменный пол рядом с тюфяком так осторожно, будто приближалась чс рычащей бешеной собаке. Скай стыдилась того, что вся ее храбрость исчезла так же внезапно, как исчезают с неба звезды перед восходом солнца. Она отошла назад и смотрела, как мужчина пытался приподняться на руки. Мэтт перевернулся на бок, опираясь на один локоть, и взял в руку миску. Скай вдруг поняла, что забыла дать ему ложку, а он даже не попросил се об этом. Мэтт поднес к губам миску и чуть отхлебнул, но бульон был слишком горячим, и он снова откинулся на постель.
Его голова бессильно упала на подушку.
— Не могла бы ты помочь мне? Я слаб, как только что родившийся ребенок.
Девушка не двигалась с места.
— Не бойся меня, Скай. Я не смог бы сделать тебе ничего плохого, даже если бы очень захотел.
… А теперь лежи спокойно, ты, чертова кошечка! Это не больно. Тебе даже понравится. Я уверен, что тебе понравится….
Она остановила поток воспоминаний, и ее глаза встретились с ожидающим, завораживающим взглядом Мэтта. В нем не чувствовалось никакой злобы, но, возможно, это была всего лишь привычка, выработанная за долгие годы, возможно, он был таким хитрецом, каких она еще не встречала.
— Почему я должна доверять тебе. Светловолосый? Меня много раз обманывали.
— Светловолосый? Так ты меня называешь?
— Тебе подходит это имя.
— Меня зовут Мэтт Риордан, но, я думаю, Много Когтей уже сказал тебе это, так ведь?
— Да, он еще рассказал мне, зачем ты сюда пришел. Так знай же, Мэтт Риордан, я никуда с тобой не поеду. Когда ты поправишься, ты уйдешь отсюда один. Я ничего не смогу рассказать губернатору об убийцах моих родителей. Лиц их я не помню, а имен никогда и не знала. Я останусь с тобой, пока ты не выздоровеешь, но помни… я не буду долго раздумывать, прежде чем убить тебя, как я раздумывала перед тем, как принести сюда.
Скай приблизилась к тюфяку, на котором Мэтт лежал, держа в руке деревянную ложку, сложила несколько шкур и осторожно подложила их ему под голову, чтобы подушка стала немного выше. Каждый раз, когда Скай прикасалась к нему, когда он лежал без сознания, по ее телу пробегала волна тепла, теперь, когда он пришел в себя и смотрел на нее, ощущение было еще сильнее. Он не просто смотрел на нес, а следил глазами за каждым ее движением, заставляя се чувствовать неловкость и стеснение.
Девушка протянула ему миску с бульоном и ложку. Он медленно начал есть. Она обратила внимание, что руки его тряслись и бульон мог выплеснуться из ложки. А когда он поднес ложку ко рту, то промахнулся, ложка ударилась о губы, и горячее содержимое вылилось на его обнаженную грудь.
Мэтт крепко выругался. Он переложил миску в одну руку, а другой потер свою грудь. Мужчина вздохнул и опустил голову на подушку, закрыв глаза.
— Прости. У меня совсем нет сил. Она села на твердый пол рядом с ним. Мэтт все еще держал миску в руках. Несмотря на страх, девушка любовалась его волосатой грудью, прислушивалась к неровному, тяжелому дыханию. Скай сразу же с каким-то необъяснимым волнением вспомнила, как прикоснулась ладонью однажды к этой гладкой коже и жестким волоскам, покрывавшим ее.
— Я помогу тебе, — спокойно сказала она. — Ну-ка, открой рот.
Она наполнила ложку бульоном, но ее руки дрожали почти так же, как у него. Однако девушке удалось донести ложку до его рта, ничего не расплескав. Мэтт с трудом проглотил бульон, но по всей видимости, вкус ему удалось распробовать.
— Прости, что вторгся на твою территорию, — сказал он усталым голосом, — но я не пробуду здесь дольше, чем мне это будет необходимо.
Она заметила в его глазах стыд и злость на самого себя и почувствовала, что его теперешняя немощность не соответствовала тому мужскому достоинству, которым он обладал. Когда Скай наблюдала за ним раньше, то поняла, что он был гордым одиночкой, привыкшим самостоятельно решать все свои проблемы, не ожидая и не желая чьей-либо помощи. Этим он очень походил на нее, хотя она ни за что не хотела признавать, что в них было хоть что-то общее.
Мэтт больше ничего не говорил, девушка тоже молчала. Она уже привыкла к тишине, царящей в ее жилище. Когда она кормила его, то обычно чуть слышные звуки звучали непривычно громко, только усиливая неловкость ситуации. стук ложки о миску и о зубы Риордана, треск дров в костре, пение птицы где-то снаружи. Эта тишина позволила ей больше узнать о Мэтте. Она прислушивалась к его дыханию, смотрела в его глаза, следящие за каждым ее движением и пытающиеся прочесть ее мысли, Скай знала, что Риордан чувствует ее страх, как лошадь чует страх своего хозяина. Использует ли он ее страх против нее, когда она поможет ему восстановить