В объятиях ветра

в горах. Даже индейцы для собственной безопасности объединяются в племена.
Мэтт снова обратил свой взгляд в окно, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Много лет он скитался, чтобы заполнить свое. время, работал, чтобы выжить, всегда так загружал себя делами, чтобы не оставалось времени на размышления, которые одолевали его сегодня. Давным-давно Мэтт мечтал о ранчо и любящей жене. Эта мечта вновь ожила, и теперь он хотел, чтобы этой женщиной стала Скай Мак-Келлан. И теперь, когда он познал се, его жизнь не будет пустой и бесцельной, какой она была без Скай. Если бы они не встретились, Мэтт продолжал бы зарабатывать себе на хлеб своим оружием. И в один прекрасный день он бы, несомненно, умер.
Взгляд Мэтта снова остановился на Скай. Казалось, она заснула. Ее рука лежала в его ладони. Да, он хотел, чтобы она стала его женой, но боялся такого быстрого развития событий и опасался потерять ее. На нее сейчас свалилось слишком много проблем. И не надо было говорить с ней сейчас о браке.
Еще Мэтт вспомнил о Сером Медведе. Этот индеец тоже любит ее и может предложить ей свободу, которая стала ее неотъемлемой частью. Если бы у нес была возможность выбора, кого бы из них выбрала Скай?
Мэтт ослабил узел платка, повязанного поверх ворота рубашки, и расстегнул верхнюю пуговицу. В поезде становилось душно. Наконец в открытое окно подул слабый ветерок. Но это был теплый ветер, потому что было жарко, и это напомнило ему о Богом забытой земле штата Техас…
— Мне лучше уйти, Элизабет. — Мэтт сел на край ее кружевной постели и потянулся к своим брюкам. — Твой отец вот-вот вернется домой с собрания владельцев скота.
Но она соблазнительно улыбнулась и снова притянула его к себе, прижимаясь к нему своей полной грудью.
— Не волнуйся, Мэтт. Если он придет, ты выпрыгнешь из окна.
— Он увидит мою лошадь.
— Тогда ты скажешь ему, что приехал просто навестить нас. Ну давай же, люби меня снова. Я теперь тебя долго не увижу, и надо, чтобы мне было о чем вспоминать долгими знойными ночами.
Элизабет Лоринг была страстной женщиной, как та знойная погода, о которой она говорила. Все ее мысли занимал секс. И, возможно, поэтому обо всем остальном для нее заботился отец.
Она провела пальцем по его плечу и попыталась сделать серьезное выражение лица, потому что Мэтт хотел, чтобы она была серьезной.
— Тебе шестнадцать лет, Элизабет. Ты уже можешь выйти замуж. Мне не нравятся все эти разговоры вокруг да около. Ты согласишься, если я попрошу твоей руки у твоего отца? Мы могли бы пожениться и поселиться в каком-нибудь тихом местечке.
Элизабет вздохнула и закатила свои голубые глаза в знак раздражения, откидывая рыжие волосы с обнаженных плеч и груди.
— Мы же уже сто раз говорили об этом, Мэтт. Я не хочу выходить замуж, по крайней мере сейчас. Кроме того, у тебя нет ранчо, и потребуется немало времени, чтобы ты отстроился, как мой отец. А мой отец не позволит мне выйти замуж за человека, у которого работа ковбоя.
— Господи, Элизабет, я же не заставляю тебя жить в хижине. Ты знаешь, что я хороший работник и у меня большие планы. Я буду полностью обеспечивать тебя. Ты не будешь ни в чем нуждаться.
— О, Мэтт, — нетерпеливо сказала она. — Почему ты не хочешь просто получать удовольствие и веселиться? Мы молоды, и у нас все впереди. Брак только свяжет нас и состарит раньше времени. Мы можем подождать пару лет.
Мэтт никогда не мог до конца понять ее. Он никогда не был молодым, как он сам считал, и всегда знал, что ему придется работать всю жизнь. Мэтту казалось, что ничего не изменится, по крайней мере для него. Но он должен понимать, что Элизабет молода и сильно испорчена. Его беспокоило то, что он не знал сам, хочет ли действительно жениться на ней. Элизабет было невозможно понять и очень трудно было угодить. Мэтт постоянно сомневался, стоит ли жениться на ней?
— А если ты забеременеешь? — осторожно спросил он, наконец затронув тему, которая волновала его в течение многих дней, но, казалось, совсем не беспокоила девушку.
Элизабет, как всегда, безразлично пожала плечами:
— О, я знаю одну женщину, которая улаживает такие вещи. Она уже делала это некоторым девочкам. — Она прижалась к нему покрепче. — Ну хватит разговоров. Иди же ко мне.
Мэтту не понравился ее ответ, но когда она так прижималась к нему, он терялся. Элизабет потрогала его твердую плоть, заставляя его забыть обо всем на свете и удовлетворяя его желания. Мэтт не мог оттолкнуть или отвеп-нуться от нее. Ее волосы, рыжие, как у лисицы разметались по подушке и переливались в свете яркого дневного солнца. Ее гибкое тело приподнялось, еще сильнее возбуждая его.
Мэтт не слышал звука шагов на лестнице. Он слышал только биение собственного