В оковах страсти

колдуний!
— Мы нашли ее волшебную палочку на полу рядом с трупом собаки. Какие нужны еще доказательства? — Фулко медленно поднялся. — И она взяла с собой этого сына сатаны. — Его черные глаза победоносно засверкали при взгляде на меня. — Иначе как вы объясните, что в ту ночь вы все еще находились в монастыре, ели в моем присутствии и несколькими днями позже появились в замке, будто ничего и не произошло? Ни одна человеческая душа не видела вас идущей ни через монастырские ворота, ни через ворота замка, возле которых шли бои! — Он схватил свой крест и держал передо мной. — Вы колдунья, с той самой ночи на вашем лице сияет знак сатаны, каждый из присутствующих здесь может увидеть это! Вы колдунья, вы пробежали через горящую церковь, вместо того чтобы встать на колени и просить Бога о милосердии и снисхождении, вы…
Если бы он продолжал говорить, то слова его утонули бы во всеобщем гаме и шуме. Огонь, знак сатаны! Доказательства были более чем убедительны!
— Что вы скажете на это? — Гервиг кивнул мне. Украдкой он наклонился вперед, чтобы рассмотреть мое лицо и мнимый знак сатаны.
Ничего не понимая, я слушала речь Фулко. Его обвинение звучало более чем нелепо и ложно — он утверждал, что я виновна в поджоге церкви! Гнев овладел мною. Со сжатыми кулаками я направилась к этому облаченному в черные одежды человеку.
— Я не поджигала церковь, — прошипела я. — Над вашим монастырем стояла комета, а потом ударила молния. Это верно, благочестивый отец. Только не сатана ворвался в церковь, а мой слуга и я, и лишь затем, чтобы спасти свою жизнь!
Представитель двора архиепископа подался вперед.
— Спасти? Господи, прости вам ваши слова, брошенные во гневе, — от чего вы думаете спастись, юная дама? — прервал меня Гервиг, наморщив лоб.
Я с удивлением взглянула в его светлые глаза. И мне почудилось, будто в них было написано предупреждение — держи язык за зубами, девочка!
Фулко буквально впился в меня жадным взором.
— Кто подбил вас на то, чтобы пойти в огонь? — продолжил Гервиг.
— Мой спутник был тяжело ранен и нуждался в медицинской помощи. Мы должны были добраться до лекаря, — просто сказала я.
Молчание.
— Что за спутник?
Гервиг, казалось, потерял нить допроса. Фулко взметнул над столом кулак и подскочил в своем кресле.
— Господи, язычник, варвар, ведь он был в моем монастыре, он…
— Вы приняли язычника? — Архидьякон не поверил своим ушам. — Язычника? В монастыре Господнем? Когда?
— Она просила меня на коленях! Она просила меня приютить их! Мог ли я предположить, что они замыслили поджог? Она, она привела его в монастырь — эта женщина перехитрила меня!
— Ваш слуга и был тем самым варваром? — Гервиг залился красной краской и схватился за шею. — Варвар был вашим слугой? Да, но разве вы не знали, что…
— Ваше преподобие, этот человек проявил свою верность как истинный христианин, оповестив нас заранее о готовящейся осаде, — осмелилась я прервать его. Сама не знаю, откуда у меня появилось мужество. — Но ему нанесли такие раны, что понадобился лекарь. — Краем глаза я видела, как отец уперся взглядом в пол. Я почти ощущала его жгучее желание, чтобы это дознание наконец-то закончилось. — Замок находился под постоянным обстрелом, куда же нам было идти, как не в монастырь! Я просила всего лишь об убежище, и оно мне было предоставлено, — попыталась я оправдаться.
— Но она… — начал озлобленно аббат.
Гервиг жестом попросил его замолчать и сказал:
— Сейчас нам хотелось бы, чтобы девушка подробно рассказала обо всем. Начинайте, дитя мое.
Архидьякон откинулся на спинку кресла. Я глотнула ртом воздух. Мне было ясно, что следует на коленях благодарить Бога за благосклонность и расположение ко мне духовного чина. Запинаясь, я стала объяснять, как мы добрались до монастыря, рассказала о грозе, о ране Эрика…
— Боли у него становились все невыносимее, и мы решили ночью пробраться в замок, чтобы попросить мастера Нафтали оказать медицинскую помощь. Он очень хороший лекарь…
— Не хочешь ли сказать, недостойная, что брат Ансельм — лекарь неважный? — зло прошипел Фулко.
— Моего слугу надо было лечить так, как лечат в арабских странах, — защищаясь, возразила я. — Брат аптекарь отказывался резать там, где это было необходимо…
— Что вы в этом понимаете?
— Я знаю, как исцеляет мастер Нафтали!
— Вот видите — она лучше обратится к еврею, убийце Христа. Не уважающему человеческое тело!
— Прошу вас мы правильно поняли? Речь идет о… о рабе? И вы подняли столько шума из-за какого-то раба? — Не веря своим ушам, Гервиг покачал головой.
— Он был мне очень предан, — ответила я, пожав плечами. — Мой