В оковах страсти

которую не смогла замазать даже услужливая Майя. Я задрожала от этого прикосновения.
— От чего должен очистить вас Белый Христос?
Голос его был едва слышен.
— Я… я буду молиться, чтобы меня подвергли испытанию водой перед тем, как вступить в брак с Кухенгеймом.
Стало совсем тихо, я не осмеливалась даже повернуться.
— Skirsla — пытка водой. Эта пытка — наказание Господне, графиня. — Он рывком повернул меня к себе. — В каком преступлении вас обвиняют? Eigi var ek of mikill vid pik, aldri-aldri!

У божества Тора вы были бы невинны, как ягненок. Кто осмелится подвергнуть это сомнению?
— Конечно, я невинна и поэтому пройду через пытку. Разве ты сомневаешься в этом? — Я высвободилась из его рук. — А как иначе мне доказать свою невинность? Они требуют этого и получат то, что требуют…
— Кто требует этого, Элеонора? Кто? Ваш отец? — В глазах Эрика засверкала ненависть. — Если он не хочет, чтобы род его навсегда прервался, то он должен зарыть свой меч.
— Мой отец здесь ни при чем, Эрик. Он даже защищал меня. — И я положила свою руку на змею, изображенную на его руке. — Помолчи, прошу. Мой Бог знает, что я невинна, он будет со мной. А сейчас я должна идти.
Я подобрала юбку, чтобы она не намокла от вечерней росы, и направилась ко входу в пещеру. Разговор с Эриком взволновал меня — Боже правый, но как мне обрести покой перед этими глазами, которые буквально преследовали меня?
— Элеонора! — Он стоял сзади, тяжело дыша. — Подождите, останьтесь еще хоть на миг.
Я нехотя обернулась. Еще шаг — и он бы загородил мне вход. Его лицо было мертвенно бледным.
— Послушайте меня. Когда вы пойдете в воду, задержите в легких воздух. И медленно выдыхайте его под водой. Не забудьте — набрать в легкие воздух и медленно выдыхать, чтобы не задохнуться…
Я уставилась на него, испуганная таким всплеском чувств и настойчивостью в его голосе. Потом он взял мою руку, обхватив ее всеми пальцами.
— Обещайте мне это, Элеонора, обещайте выполнить все именно так. Суд Божий придуман людьми — и ваш Бог не заступится за вас. Все зависит от вас самой. Вы должны безоговорочно поверить в это: и только лишь одна-единственная ваша сила поможет вам, понимаете?
Я с недоверием посмотрела на него и попыталась вырвать свою руку.
— О чем ты говоришь, язычник? Уйди, дай мне пройти!
Он крепко держал мою руку и не отпускал ее.
— Вспомните, что говорил я вам в лесу. Сейчас вы живете, жизнь дается один-единственный раз, и лишь от вас зависит, как вы ею распорядитесь!
— Ты рассуждаешь как антихрист… — испуганно прошептала я и попыталась высвободиться из его железной хватки.
— Kærra, я видел, как могут захлебнуться люди, и это происходило на моих глазах. И все они потом всплыли, каждый труп! Воде все равно, что жертва невиновна! Прошу, послушайтесь меня, пожалуйста — до тех пор, пока в ваших легких есть воздух, вы не уйдете под воду…
Мое сопротивление поутихло. Земля ходуном заходила под моими ногами. Прозрачная вода уже казалась мне черной, таящей угрозу для моей жизни.
— Вы испуганы? — заметил он мой страх.
Я только кивнула. Вода в моем воображении накатывалась на меня черными волнами, угрожая поглотить меня, а потом вытолкнуть на поверхность, к ногам церковников; они обрадуются тому, что моя вина доказана, и раструбят об этом на весь мир…
— Если вы прислушаетесь к моим словам, с вами ничего не случится. Возьмите себя в руки, соберитесь, когда пойдете под воду, думайте о чем-нибудь, неважно о чем. Дышите спокойно, поняли?
— Но ведь я невиновна, — в замешательстве бормотала я себе под нос, — невиновна, я невиновна…
Не спуская с меня глаз, он засунул мою руку под свою рубаху и, крепко держа, прижал к своей груди. Я почувствовала контуры когтей орла, по приказу отца вырезанного на его груди, ощутила биение сердца Эрика, сильное, как барабанная дробь, и пальцы мои будто охватило пламя.
— Вспоминайте об этом, Элеонора, — тихо произнес он. — В тот самый час оно будет биться только для вас.
Я взглянула в его глаза и, расслабившись, погрузилась в глубокую голубизну, потерялась там…
Кто-то кашлянул за нашими спинами. Мы съежились от страха и смущения.
— Тебя уже ищут, Элеонора, — тихо сказал Нафтали, поднял лампу выше и осветил мое лицо. — Иди. Твой жених хочет видеть тебя.
Я поспешно вырвала свою руку и уже у самого выхода снова услышала его голос:
— Вы еще придете ко мне, графиня?
Я медленно обернулась. Необычное ощущение охватило меня.
— Вы придете? — упорствовал он.
И я молча кивнула.
— Жду вас, графиня.
В лунном свете лицо его казалось