В оковах страсти

меня к Вильгельму. И все эти годы я испытывал страшную тоску по дому моей матери… по огромным лесам и лугам, на которых пасся скот. Там повсюду небольшие ручьи, впадающие в реку Фюри. И есть озерко, в котором ребенком я научился плавать. Когда мне было двенадцать лет, отец подарил мне вороную лошадь, и мы вместе с ним скакали на север охотиться на дичь. У меня был замечательный лук из древесины ясеня и стрелы с разноцветными перьями, которые мне вырезал сам отец. Иногда мы бывали на озере Мэлар — таком огромном, что не видно было ни конца, ни края. Зимой по его льду можно было ходить и кататься. На берегу у нас был небольшой домик, и когда отцу приходилось уходить на войну, мать с нами перебиралась туда. На озере было бесчисленное множество островов, и каждый день мы могли находить для игры новый, а потом, вечерами, мы ели рыбный паштет и пирог с ягодами, который пекла наша мать. Этот пирог очень любила моя старшая сестра. — Он немного помолчал, что-то обдумывая или вспоминая. — Как, интересно, выглядит сейчас Зигрун? Наверняка у нее уже много детей… Знаешь, моя семья — одна из самых богатых и уважаемых во всей стране. Юнглинги владели ею с древних времен, а сейчас нас осталось не так уж и много. Я являюсь последним потомком по мужской линии, и если у меня не будет детей, то моей обязанностью будет закопать в землю меч семьи. Но я уверен, что этого не случится. — Он улыбнулся. — Очень важно иметь могущественную семью. Клан определяет твою жизнь, каждый шаг, который ты совершаешь, так как знает, что для тебя благо, а что нет. Он как пристанище, которое всякий раз принимает тебя, если ты придерживаешься его правил. Быть может…
Он мечтательно смотрел перед собой, поглаживая змей на своих руках.
— Я и на самом деле скучаю по дому, — вздохнув, произнес он. — Хоть и прошло уже столько времени…
Когда он сел, глаза его потемнели. Тихо журчал ручей, и над нами в вершинах деревьев стучал своим длинным клювом дятел. Я лежала совсем тихо. Эрик нарисовал картину, в которой я не должна была упустить ни малейшей подробности, чтобы ничего не забыть, когда он покинет замок. Неведомая северная страна с огромными озерами и неизвестными богами…
— А как дела у Эмилии? — Неожиданно спросил он.
— Она все слабеет, а по ночам страдает от высокой температуры. Мастер Нафтали считает, что Господь скоро заберет ее на небо.
Эрик озабоченно молчал.
— Она очень жалеет тебя. Ведь я сообщила ей, что ты умер. Теперь она все время рассказывает о восьминогих лошадях, которые привезли тебя в большое помещение.
— Валхалл.
— А есть ли жизнь после смерти?
Он покрутил головой.
— У нас говорят, что мир поделен на две части. Одна часть называется Утгард, ее населяют великаны. Другая часть названа Асгардом, это обиталище богов. И Асгард находится в середине Миргарда, мира людей. — Он быстро изобразил на песке круг и палочкой указал на каждую часть в отдельности. — Иггдрасиль, дерево мира, соединяющее и держащее все это вместе. Вот примерно так. — Он нацарапал гравием дерево со взъерошенной кроной. — Если ты погибнешь в бою, то попадешь в Валхалл, крепость Одина из золота и солнечных лучей, которая находится в середине, в Асгарде. Сестры Одина доставят тебя сюда. Они исцеляют раненых, а потом воины будут отмечать торжество вместе с богами. Правда это или нет, во всяком случае, эта история лучше истории о христианском небе, где только сидят и поют.
Он криво ухмыльнулся и, прежде чем я успела возразить, продолжил:
— Умер ты от проклятия или в кровати — тебя ожидает подземное царство мертвых, там, внизу, в Асгарде, твоя судьба. Подземное царство наполовину черное, наполовину телесного цвета, и страна называется Нифлхейм. Ни один луч света не проникает туда. Говорят, что там построен дворец из голода и бед, болезней и человеческих слабостей.
— И нельзя никак оттуда спастись? — в ужасе спросила я. — Как безнадежно!
Эрик покачал головой.
— Нет. В последний день, который в рассказах называется Рагнарек, герои Валхалла вместе с богами сражаются с мертвыми подземного царства и великанами из Утгарда. Все погибают в бою. Тогда мир катится вниз и землю покрывает страшная длинная зима со льдом и снегом, чтобы задушить всякую жизнь. Рассказывают, что только двоим удастся выжить. Их зовут Лив и Ливтраз, они обязаны основать лучший мир. Но умершие не воскресают. Так всегда говорит в своем предсказании всевидящая Вельва.
— Страшно даже представить…
Я содрогнулась. Все это звучало так чуждо и зловеще — дух преследования, посланница смерти снова вспомнилась мне. Язычники жили в столь безутешном мире.
Эрик нежно гладил мои руки.
— Я тоже так думаю. От христиан я слышал о жизни после смерти и о суде в конце