В оковах страсти

хозяйкой замка. И, возможно, в первый раз после смерти матери я отнеслась к этому со всей ответственностью.
Весь замок — от подземелья до чердаков — был выметен столь чисто, как никогда раньше, тщательно вычистили даже выгребные ямы.
Егеря загодя доставляли еще живых фазанов, кроликов и косуль, чтобы забить их только накануне праздника. Кухарки в каретах объезжали деревни, добывая провизию, будто им предстояло накормить пол-армии. После того как были разосланы все приглашения, я целыми днями размышляла, сколько мяса и зерна потребуется. Казначеи раскрыли свои сундуки и достали мешки с деньгами, чтобы я смогла расплатиться с торговцем специями и пряностями, прибывшим из самого Кёльна, и закупить экзотические приправы и фрукты. Не совсем обычным было то, что свадьбу сыграют в июне, а не осенью: осенью выбор продуктов куда больше. Но отец не хотел ждать дольше (и господин фон Кухенгейм тоже).
В дни перед торжественным событием отец волновался, как юноша. После смерти матери он итак намного дольше положенного оттягивал свою повторную женитьбу, но теперь ждет не дождется свадьбы. Он без устали носился по замку, то хихикая, то ворча, высказывая недовольство то по одному, то по другому поводу, и чаще обычного придираясь к моему внешнему виду.
— Не думаешь ли ты, что господин Гуго радуется отрешенной святоше, падающей в обморок от малейшего прикосновения? — брюзжал он, приказывая наполнить вином свой бокал. — Ты худеешь день ото дня, знаешь, к чему это может привести? Придется шить новые платья, и будет слышно, как гремят твои кости.
Эмилия, сидевшая рядом, захихикала.
— Это совсем не смешно! — рявкнул отец. — Что я должен буду делать, если господин фон Кухенгейм расторгнет помолвку? Ведь тебе рожать ему детей! А для этого нужны силы — ты, дорогая моя, выглядишь так, будто тебе невмоготу нести даже просвирку из часовни!
Я отодвинула в сторону миску с нетронутой кашей, которую мне принесла Майя в надежде пробудить мой аппетит. Даже мысли о еде вызывали у меня спазмы, и усилия хотя бы накануне свадьбы вызвать аппетит были безуспешными. Отец был прав, моя худоба бросалась в глаза. Приступы головокружения вынуждали меня временами садиться на скамью, потом наступала головная боль, против которой были бессильны даже просвирки патера Арнольда. Бог наказывал меня грустью и печалью за мои грехи, как за старые, так и за новые, после которых тело мое по ночам испытывало терзания и мучения…
За несколько дней до свадьбы стали прибывать гости. Они приезжали небольшими группами, на лошадях, в паланкинах, вместе с прислугой, нагруженные большим количеством подарков. В большом замке день и ночь царила суета. Были выставлены все имеющиеся в зале кровати, подушки, матрасы, одеяла и покрывала, которые предварительно проветрили и прогрели под лучами летнего солнца. Свою собственную кровать отец приготовил для графа из графства Юлих. Наш небольшой замок в горах Эйфеля можно было сравнить с ульем. Старательные и услужливые горничные суетились, пытаясь угодить гостям. Даже на конюшне было тесно, так как туда переселили слуг. На лугу перед замком был разбит большой лагерь, тоже оснащенный спальными местами. Вскоре над ним стали развеваться вымпелы и флаги с гербами — эта мода пришла из Франции и с воодушевлением была принята дворянами Лотарингии.
В день свадьбы уже с самого раннего утра все мы были на ногах. В часовне отслужили молебен, а потом слуги расставили на лугу перед замком столы и скамьи для празднования торжественного события. Я снабдила своих служанок влажными тряпками, чтобы те протерли бокалы. Виночерпий отца передвигал то туда, то сюда бутыли с вином, соблюдая лишь ему одному понятную последовательность. Края белой скатерти с богатой вышивкой касались чисто убранной земли.
Около полудня нарочный сообщил о появлении за лесом на горизонте общества из графства Юлих. Оседланные лошади были подведены к конюшне, и я ощущала, как в толпе нарастало возбуждение. Каким будет празднество — достойно ли бракосочетания? Мастер Нафтали впервые после долгого перерыва составил моему отцу гороскоп на этот день, и, как оказалось, звезды благоприятствовали ему в его намерениях. Как и всегда, Нафтали был хорошо вознагражден за свои старания.
Дядя Рихард обнаружил дыру в кармане своих штанов и был вынужден, ко всеобщему увеселению, заставить горничную тут же залатать ее, прежде чем он оседлает лошадь. Господа из свиты тщательно проверяли свою одежду и в последний раз бранились по поводу того, какое место занимать им согласно рангу в торжественном эскорте.
Я поправила венок из цветов, украшавший стол круглой формы, за которым и должно происходить торжественное событие. Пятеро служанок