В оковах страсти

себя немного окрепшей, она велела позвать Ганса, чтобы он отнес ее в сад. Его мрачное лицо посветлело, как только он переступил порог женских покоев. Он поднял ее на руки, чтобы вынести столь осторожно и бережно, что меня охватило необъяснимое чувство ревности. Внизу он усадил ее в кресле и поднес прописанные мастером Нафтали сок шандры и чай вероники. Под всевидящим оком Гизеллы он частенько оставался сидеть рядом с Эмилией. Казалось, она совсем не боялась его, даже отвратительные пресмыкающиеся на его руках не внушали ей отвращения, она могла коснуться изображений рукой или игриво вести пальчиком по изгибам нарисованных линий. Шутя, он уговаривал ее глотать горькие лекарства. А чай от кашля он выпивал с ней наперегонки. Я слышала, как он тихим голосом рассказывал ей всякие истории. Смех Эмилии звучал как колокольчик, высоко и чисто. Как и обещал, он вырезал из дерева куклу и раскрасил ее в разные цвета, а косы сделал из конского волоса.
— Я бы хотела, чтобы и у меня были такие же длинные волосы… — сказала Эмилия.
Она была очень рада и взволнованна. Ганс задумчиво вертел куклу в руках, поворачивая ее в разные стороны.
— А у моей младшей сестры волосы еще длиннее… — задумчиво произнес он.
— У тебя есть сестра?
Он кивнул. Я стояла, затаив дыхание, за ягодным кустом.
— Ее зовут Зигрун, и ее белокурые волосы спускаются ниже колен. Но я уже так давно не видел ее… — Он уперся рукой в подбородок и уставился в кустарник. — Когда мы были детьми, мы очень любили прятаться в пещерах. Я брал ее за длинную косу, чтобы не потерять в темноте. Став старше, она начала укладывать косу вокруг головы, чтобы она не мешала ей при стрельбе из лука. Мы вместе ходили на охоту и однажды даже убили лося.
— Что такое лось?
— Он выглядит, как олень, но у него большие широкие, похожие на лопату и очень тяжелые рога. Он может быть агрессивным и может наброситься на человека, если почувствует, что на него охотятся. Но Зигрун ни капельки его не боялась. — Он печально улыбнулся. — Она была очень мужественной и красивой.
— Такой, как моя сестра? — бесцеремонно спросила Эмилия.
Глупая Эмилия! Ганс повернул голову и задумчиво посмотрел на нее.
— Возможно, — загадочно произнес он.
— Когда-нибудь ты возьмешь меня с собой в свою страну? Мне так хочется увидеть лося. Покажешь мне его?
Он осторожно накрыл ладонью ее пальцы.
— Когда солнце взойдет на Западе и твои щеки наконец порозовеют, meyja,

вот тогда я и покажу тебе лосей.
— Когда это будет, Ганс? — Эмилия закрыла глаза.
— Скоро, meyja, скоро.
Ганс убрал с ее лица прядь волос и поправил на ее голове венок, который они вместе сплели из маргариток. Мне бросилось в глаза то, что Ганс намотал на запястье кожаные путы, которые я порезала тогда в зале. Может, для того, чтобы никогда не забывать о дне своего порабощения?
Он оставался рядом с Эмилией даже тогда, когда она засыпала. Я боялась пошевелиться и, можно сказать, обрадовалась приходу Гизеллы, которая снова отправила его на конюшню. Улыбка моментально исчезла с его лица, когда он увидел меня у стены женской башни.
— Опять шпионите за мной, графиня?
— Что за ерунду ты говоришь моей сестре? Ты наверняка понимаешь…
— Да, я понимаю, — несдержанно оборвал он меня на полуслове. — Вы действительно считаете, что было бы лучше рассказывать умирающему ребенку истории про преисподнюю и чистилище?
Произнеся это, он ушел, оставив меня одну. Испуганно я смотрела ему вслед. И неожиданно почувствовала зависть к улыбке Эмилии, которая имела над Гансом такую силу.

— Что за причуда — из-за дурацкого медового пирога скакать в это змеиное гнездо! Наверное, вы совсем сошли с ума! Будто на вашей кухне нет сладких блюд! — проворчал мой спутник-богатырь и добавил