В оковах страсти

в жизни! Вдвое меньше меня ростом, с огромной лысой головой и круглый, как шарик. С морщинистого лица на меня смотрели два детских глаза.
— Пресвятая Дева Мария, не оставь меня своею милостью, — прошептала я, отшатнувшись.
Глаза у человечка сузились до щелок.
— Ты убила мою крысу. — Он приблизился. — И ты отвратительна. — Тут он увидел в пещере двух убитых, и глаза его округлились от удивления. — Да ты еще и людоедка!
От ужаса я отступила назад.
— Мама! — прокаркал человечек.
Во рту у него не было ни единого зуба. Когда он кричал, была видна вся его глотка, где отсвечивал нежно-красным цветом язычок.
— Мама-мама! — Он немного продвинулся в стену лаза. — Мама-мама!
Господи, не оставь меня своею милостью… Черт добрался до меня…
— Что случилось? Что у вас тут, Элеонора? — Эрик увидел мое искаженное ужасом лицо, но не заметил человечка, ставшего тому причиной. — Так что же, графиня?
— Матерь Божья… благословенная… Взгляни же вперед… — кусая до крови пальцы, пробормотала я.
— Ничего особенного! Лошади ржали! — Он заглянул за угол. — Вы чрезмерно возбуждены, графиня. Я уже готов, и мы поскачем домой.
— У нас гости? — Перед нами предстала хозяйка пещеры. Женщина средних лет, в мрачных, лоснившихся одеждах, босая и с большой вязанкой дров на спине. Ее черные, как смоль, волосы были заплетены в две косы и блестели в солнечных лучах, в руке она держала платок грязно-серого цвета. Но более всего поражало ее лицо. Я не могла бы сказать сразу, что в нем было для меня неприятным; впалые щеки, мелкие морщины… Нет. Ее рот был неестественно перекошен. И ее глаза… Один зеленый, а другой карий. Кожа на моей спине от страха покрылась пупырышками. У нее совершенно разные глаза. Глаза ведьмы…
— Мама, она убила мою крысу, эта отвратительная людоедка! — пожаловался маленький тролль и, тяжело ступая своими слишком большими ногами, направился ко мне. — Ты виновата, ты…
— Я не хотела, прости меня… — прошептала я, отступая.
И натолкнулась на Эрика, стоявшего за мной и положившего мне на плечи руки. Женщина с любопытством рассматривала нас.
— Ко мне сюда давно никто не приходил, — произнесла она, скрестив руки на своем тощем животе.
— Она убила мою крысу, — продолжал сердиться человечек.
Он с силой тянул ее за юбку и начал уже жалобно плакать.
— Успокойся же, Петерхен. Мы найдем тебе нового любимца.
Успокаивая, она гладила его по лысому черепу, пытаясь поймать взгляд Эрика.
— У вас есть еда? Могу предложить вам кусок хлеба. Хотите? — спросила она.
В ее двухцветных глазах вспыхнула жадность. Эрик покачал головой.
— Вы… вы простите нас за вторжение. Нас преследовали, и нам пришлось вступить в бой.
— Вижу. — Голос ее звучал раздосадованно. — Хаймбахская падаль. Я была бы вам признательна, если бы вы убрали отсюда трупы, пока они не начали разлагаться и вонять.
Эрик поставил на место опрокинутый котел и заглянул внутрь.
— Предложить супа я, к сожалению, теперь не смогу… — Она впервые улыбнулась, и ее перекошенный рот придал ее лицу плутовское выражение.
Потом она сгрузила свою вязанку дров и принялась пучком соломы мести пол.
— Элеонора, прошу вас… помогите мне, — шепнул Эрик. — Помогите нести!
Я сжала зубы, и вдвоем мы поволокли убитых прочь из пещеры в кусты, где вороны могли заняться своим делом. Женщина ожидала нас у лаза в пещеру.
— Кто ты? — спросил Эрик.
— Меня называют травницей Гретой. Я варю снадобья для поправки здоровья, а также для исполнения желаний на любой вкус. Я знаю много рецептов…
Так я и знала — то была ведьма-травница! Она следила за нами своими разными глазами.
— Нужно ли вам снадобье? Может быть, для обретения счастья? Или для того, чтобы стать красивой, девушка? — Она подошла ближе и коснулась рукой моего израненного лица. — Может быть, нужно такое снадобье, которое вновь сделает ваше лицо целым и невредимым? Со светлой кожей, прекрасным и нежным. А твои волосы — светло-русыми, с золотым отливом? Чтобы нравиться любимому тобой человеку — а, как считаешь?
Я с трудом постигала то, что она говорила, но голос ее, манящий и воркующий, заставлял мое сердце учащенно биться.
— У меня есть особенная мазь, она готовится в полнолуние из семян ясенца и аглеи — нанеси ее на раны, и уже утром твое лицо будет чистым. А на ночь сделай глоток росы алхимиллы — чудесное средство от веснушек, девушка.
Тут я почувствовала на своем лице руку Эрика.
— У нас ничего нет, Грета.
Она посмотрела на него пронизывающим взглядом.
— Для этого всегда находятся деньги.
— Я не верю в волшебные снадобья, Грета…
— Я