Где грань между сном и явью? Что происходит в реальной жизни, а что — лишь плод воображения? Разве возможен контакт с потусторонним миром, если за гранью смерти не существует ничего? Попытка ответить на все эти вопросы стоила Дэвиду Эшу слишком дорого.
Авторы: Герберт Джеймс, Джеймс Херберт
утратила свое значение, и Эш знал, что скоро будет гадать, не было ли все это вызвано его разыгравшимся воображением. По всей вероятности, дочь священника просто напугало его внезапное появление из-за угла церкви, и между ними не было никакого психического сопереживания. «Держись, Эш, — сказал он себе, — и не представляй остальных такими же сумасшедшими, как ты сам».
— Вы сказали, ваш отец скоро будет дома?
— Да, к обеду. Я тоже иду домой, так что можем пойти вместе, если хотите.
— Прекрасно. Это далеко? — спросил Эш, просто чтобы поддержать разговор.
— Не очень. Подождите, я только положу эти цветы, и мы пойдем.
— Я никогда не встречала охотников за привидениями, — сказала она приблизившись. — Я их представляла совсем не такими.
— Вы думали, я буду в кепке или, может быть, в черной шляпе.
— По крайней мере, с бородой. Да, и с Библией под мышкой.
— Извините, что разочаровал вас.
— Не разочаровали. — Она кивнула в сторону деревни. — У вас уже было время посмотреть наши места?
— Я видел кое-что по дороге сюда. Необычно. Удивительно, что у вас тут нет туристов.
— Иногда они нас находят, хотя мы сознательно держимся подальше от экскурсоводов.
— Могу понять, почему. Слит несомненно привлек бы многих, особенно американцев и японцев. Они бы влюбились в истинный кусочек старой Англии.
— Мы ценим свой покой. — Она посмотрела ему через плечо, словно обеспокоившись. — Мы чуть ли не прячемся, и здешние жители тоже стараются хранить секрет.
— Секрет?
— То как здесь прелестно. У нас тесная община, мистер Эш, и, как правило, гостеприимство не распространяется на чужих.
— Могу это подтвердить. Даже хозяин гостиницы в «Черном Кабане» будто бы не обрадовался, что я сниму у него комнату.
— Вы остановились там?
— Том Джинти — хороший человек. Сначала кажется немного грубоватым, но вполне дружелюбен, когда познакомишься.
Эш воздержался от замечания, что при упоминании имени преподобного Локвуда дружелюбие Джинти осталось лишь внешним, и сменил тему:
— Эти цветы — родственнику или другу?
— О, это моей матери. Она умерла в прошлом году. Так пойдемте?
— Мне очень жаль, — сказал он, ненавидя эти общие слова.
— Жаль, что спросили или что моя мать умерла? — Очевидно, она тоже не любила общих слов. Грейс обернулась к нему, и ее улыбка смягчила упрек. — Меня тогда не было дома — я два года работала в Париже, в Музее Клюни — и вернулась через час после ее смерти. Отец не понимал, насколько она больна, а то вызвал бы меня раньше.
