Где грань между сном и явью? Что происходит в реальной жизни, а что — лишь плод воображения? Разве возможен контакт с потусторонним миром, если за гранью смерти не существует ничего? Попытка ответить на все эти вопросы стоила Дэвиду Эшу слишком дорого.
Авторы: Герберт Джеймс, Джеймс Херберт
— И что вы делали в музее?
— Вы знаете Музей Клюни?
— Раньше это был средневековый монастырь, а теперь там хранится одна из величайших в мире коллекции средневековых произведении искусства и древностей. Шпоры, пояса целомудрия, скульптуры, фигурки из слоновой кости, бронза, ювелирные изделия — самые разнообразные и очаровательные предметы старины. К сожалению, многие из них нигде не описаны и не вошли в каталог, и моей работой было выяснить их историю, включить в определенный исторический контекст. В зимние месяцы там почти не бывает посетителей, и легко работать среди драгоценностей, когда тебя никто не беспокоит.
— Вы специалист по таким вещам?
— Когда училась, я особенно интересовалась средневековьем. Это было интересное время.
— Верю вам на слово. Но почему во Франции? Думаю, наше собственное средневековье вполне заняло бы вас здесь.
— В нашей стране слишком много историков и слишком мало рабочих мест, мистер Эш.
— Просто Дэвид, мисс Локвуд.
— Тогда просто Грейс. В Париже я несколько лет посещала музеи и картинные галереи — мои родители всегда поощряли меня к путешествиям, — но когда я открыла серию гобеленов — они называются «Дама с единорогами» — в Музее Клюни, они заворожили меня. Они так завлекают, так приковывают к себе… — Она прервалась. — Вы знаете их?
— Впрочем, верю вам на слово, что это нечто особенное, — добавил он.
— О, они не просто особенные, — ответила она, заходя в тень навеса. — Но во время моих посещений музея я поняла, насколько он отстал в своей хронологии и документировании, и предложила свои услуги. Это было немного нескромно, но я неплохо говорила по-французски и имела соответствующую квалификацию. И согласилась на низкое жалованье, так что, наведя некоторые справки, музей предложил мне годовой контракт.
— Вы, наверное, обрадовались.
— Не то слово — я была в восторге. Первый год прошел хорошо, и мой французский быстро улучшался. Было столько работы, и, конечно, все время обнаруживались новые древности. Многие присылали прямо к нам, за обладание другими музею приходилось торговаться. Мне продлили контракт еще на два года, но, как я уже сказала, в прошлом году моя мать заболела, и мне пришлось вернуться.
— Но вы, конечно, могли бы вернуться в Париж.
— Я нужна отцу здесь.
Она вышла на свет за воротами, и под теплыми солнечными лучами ее печаль будто усилилась.
— Вы голодны, мистер Эш… Дэвид?
— Немного.
— Что ж, до дома не далеко. — Грейс указала в противоположную от деревни сторону и направилась туда. — Вы не разделите с нами ленч? — спросила она, когда Эш догнал ее.
— Спасибо. Я думал, викарий живет ближе к церкви Св. Джайлса.
— Ближе, чем раньше. Мои предки были изначальными владельцами здешнего поместья, а также духовными поводырями общины. По сути дела, семейство Локвудов на протяжении многих поколений являлось частью истории Слита. Вы знаете, что такое «скуарсон»?
— Боюсь, что нет.
— Это термин восемнадцатого века, когда местный помещик являлся и приходским священником.
— Должно быть, мощное сочетание.
— Да. Возможно, даже слишком. — Она посмотрела куда-то вдаль и снова заговорила лишь через несколько мгновений: — Теперь мы бедное поколение Локвудов, и мой отец имеет влияние на местное общество лишь как викарий. Это не много для нынешних дней и нашего века, — добавила она с улыбкой. — Я неполный день работаю в местном муниципалитете, это дает некоторый приработок. И занимает время.
— Вы сказали, что викарий живет ближе к церкви, чем раньше, — напомнил Эш, все еще озадаченный этой фразой.
— Извините, я отвлеклась. Локвуд-Холл раньше стоял в центре собственных владений, но лет двести назад поместье сгорело. Мы с отцом живем там, где раньше был гостевой дом при въезде
