Где грань между сном и явью? Что происходит в реальной жизни, а что — лишь плод воображения? Разве возможен контакт с потусторонним миром, если за гранью смерти не существует ничего? Попытка ответить на все эти вопросы стоила Дэвиду Эшу слишком дорого.
Авторы: Герберт Джеймс, Джеймс Херберт
— Я… Я не уверена.
Она помолчала, а Эш смотрел на нее, словно ее ответ имел чрезвычайную важность для него.
— Да, — наконец сказала Грейс. — Да, верю. Как уже говорила, я не очень религиозна в смысле церковных доктрин и церемоний, но я верю, что должно быть что-то большее, чем просто существование. То, что мы делаем в этой жизни, должно иметь какой-то смысл, должно что-то значить.
Думаю, это значение приходит потом, когда мы умираем. Я ответила на ваш вопрос?
— Не совсем.
— Я думаю, что когда мы умираем, какая-то часть нас остается. Возможно, это наши души, наше сознание — наверное, вы бы сказали, наша психическая энергия. Что бы это ни было, оно продолжает существовать в своей собственной форме, и кто знает — может быть, оно возвращается в этот мир в виде образов своей последней оболочки, если обстоятельства благоприятствуют этому, или в виде блуждающих огоньков. Может быть, это мы сами придаем им этот образ, наш собственный ум придает им форму чего-то такого, что мы можем себе представить.
— Разумная гипотеза, — сказал он. — Просто, но не хуже всего того, что мне доводилось слышать.
— А без сомнения, вы слышали немало.
— Но это так и не объясняет, почему они возвращаются.
— Пожалуй. А должна быть причина, да? Может быть, всегда должен быть какой-то странный несчастный случай, а?
— Я не верю в это. Убежден, должна быть какая-то цель.
— Так расскажите, зачем вам понадобилось мое мнение. Мне показалось, для вас этот вопрос был очень важен.
Он отвел глаза, как будто что-то вдруг вызвало у него интерес в саду за окном. Огни снаружи казались ярче, ночное небо темнее.
Грейс рассматривала его профиль, уже не в первый раз за этот день. Она была права насчет его глаз — их словно тревожил окружающий мир. У него был мощный нос, такой же мощный как и челюсть, и он был привлекательным и сильным мужчиной. Но даже в галстуке Эш казался несколько растрепанным. Его темные волосы были взъерошены, словно по ним лишь слегка прошлась расческа. По крайней мере, прежде чем пойти в ресторан, он удосужился побриться, хотя темный подбородок выдавал уже пробивающуюся щетину. Грейс заинтересовалась маленьким шрамом у Дэвида на скуле.
— Несколько лет назад меня самого посещали призраки.
Грейс не знала, как отнестись к этому, поскольку видела, с каким трудом дались ему эти слова. Но ей хотелось узнать, что тревожит его, хотелось, чтобы он поделился своими мыслями, и поэтому она сказала:
— Расскажите мне, Дэвид. Пожалуйста, расскажите.
— Я не уверен.
— Не уверены во мне?
— В себе. Вы можете подумать, что я сошел с ума.
— После всего, что мы рассказали вам о происходящем в Слите? Я боялась, что вы примете нас за сумасшедших.
— Это… это непросто.
— Мне все равно некуда спешить.
И снова он задумался, затянувшись сигаретой, потом допил свой арманьяк. На этот раз, заключила Грейс, чтобы успокоиться, а не чтобы уклониться от вопроса.
— Три года назад, — наконец сказал Эш, — Институт направил меня в поместье под названием Эдбрук. Это было огромное заброшенное здание с собственными землями, и там жили четверо — два брата, их сестра и престарелая няня, присматривавшая за ними всеми и за самим домом. Они утверждали, что к ним является призрак девочки.
— И он в самом деле являлся? — тихо спросила Грейс.
— О да. В Эдбруке водились призраки. Но это была шутка.
— Шутка? Они хотели подшутить над вами?
— Вроде того. Я имел репутацию человека, умеющего доказывать,
