Где грань между сном и явью? Что происходит в реальной жизни, а что — лишь плод воображения? Разве возможен контакт с потусторонним миром, если за гранью смерти не существует ничего? Попытка ответить на все эти вопросы стоила Дэвиду Эшу слишком дорого.
Авторы: Герберт Джеймс, Джеймс Херберт
когда не хотели выдавать своего местонахождения в темноте, включая фонарь. Баклер поводил прибором из стороны в сторону и направил туда, откуда, как ему казалось, донесся звук. У него захватило дыхание при виде появившегося на светящемся фоне плывущего предмета. Это напоминало какие-то зеленоватые обломки, плывущие по бурным водам.
Он оторвал глаз от прибора и невооруженным глазом посмотрел в точку, где обнаружил движение. Теперь во мраке что-то серело.
— Пошли, Гаффер, — тихо, но решительно сказал лесник. — Выясним, что происходит.
Но собаки уже не было рядом. До Баклера донесся шорох кустов под лапами убегающего пса. Удивленный трусостью своей собаки, он чуть было не позвал ее, но вовремя остановился: не имело смысла привлекать внимание существа за деревьями, кем бы это существо ни было. Скорее озадаченный, чем рассерженный поведением Гаффера, лесник снова повернулся к сероватому свечению и начал пробираться вперед, то и дело останавливаясь, чтобы через прибор посмотреть, не удастся ли различить эти пляшущие силуэты. Это было странно — просто какая-то чертовщина, — но каждый раз невооруженным глазом он видел, как нечто бесформенное, серое, словно туман без клочковатых краев, не имеющий ничего внутри, складывается в какие-то фигуры.
Какое-то пугающее чувство говорило ему, что нужно убираться отсюда, вслед за Гаффером бежать назад, откуда пришли, к «лендроверу», но что-то другое — земная, практическая часть лесника, обязанного защищать животных и лес и любящего свое дело, — напоминало ему, что здесь непорядок и его обязанность — выяснить, что происходит. И он пошел дальше.
Одолев половину дистанции до этой мглы, Баклер остановился проверить свой инвентарь. Подземные звуки по-прежнему доносились до него, но теперь стали громче. Снова подняв прибор ночного видения, лесник посмотрел в него и увидел, что образы, эти зеленоватые пляшущие обломки, стали четче, отчетливее. Разные по размеру, они колыхались и кружились, не принимая никаких очертаний, совершенно бесформенные.
Баклер опустил прибор и заметил, что и без него видит мглу в середине, ставшую теперь непрозрачной. Он двинулся дальше, еще осторожнее; любопытство вместе с чувством долга преодолели страх. Он не дышал — не из опасения выдать свое присутствие: треск сучков под ногами все равно уже выдал его, — а просто потому, что забыл. Частично скрытая за деревьями и кустами, вблизи мгла казалась более осязаемой, словно состояла скорее из тончайшей кисеи, чем из тумана, и внутри что-то двигалось.
