Где грань между сном и явью? Что происходит в реальной жизни, а что — лишь плод воображения? Разве возможен контакт с потусторонним миром, если за гранью смерти не существует ничего? Попытка ответить на все эти вопросы стоила Дэвиду Эшу слишком дорого.
Авторы: Герберт Джеймс, Джеймс Херберт
вынуждая Дэвида следовать за собой и упрекая его за “старческую” медлительность. Он следил, как девушка, цепляясь за стебли травы и торчащие из-под земли корни, взбирается по крутому склону. Ее длинная юбка при этом приподнялась, открывая изящные ступни и тонкие лодыжки. Ее веселость и беспечность были столь заразительны, что у Дэвида тоже поднялось настроение. Возможно, свою роль в этом сыграло и то, что они оказались вдалеке от мрачной громады дома.
Пытаясь ее догнать, он поскользнулся и упал спиной на землю, укрытую толстым ковром из осенних листьев. Его падение еще более усилило восторг девушки, и смех ее был слышен даже в самых отдаленных уголках леса.
Эш отряхнулся и выдавил из себя весьма унылую улыбку, в нем поднималось раздражение – нервное напряжение последней ночи давало о себе знать. Эш снова попытался взобраться наверх, и на этот раз под ободряющие крики Кристины ему удалось это сделать.
Они пошли дальше, наслаждаясь обществом друг друга и почти не разговаривая, так как не испытывали в этом потребности.
Потом они отдыхали на поляне, со всех сторон окруженной деревьями, защищавшими их от ветра, в то время как осеннее солнце согревало их своим последним теплом. Эш, с трудом переводя дыхание, прислонился спиной к толстому стволу дуба, поднял лицо к солнцу и закрыл глаза. Кристина, поджав под себя ноги, села рядом, опираясь рукой о траву.
– Я в гораздо худшей форме, чем думал, – признался он, смахивая с шеи какое-то жужжащее насекомое. – Я чувствую себя сейчас так, будто пробежал по меньшей мере милю в свинцовых ботинках.
– Это издержки городской жизни, – ответила она.
– Пьянство и обжорство когда-нибудь должны были сказаться, – с этими словами Эш достал из кармана портативный магнитофон. – Не возражаете, если я включу его на время нашего разговора.
– Нисколько не возражаю. Так о чем вы хотите поговорить со мной? – Вопрос прозвучал почти насмешливо.
– О ваших братьях. О доме.
– Это достойно того, чтобы записывать на пленку?
– Возможно.
– С чего же мне начать?
– Расскажите, где вы столкнулись с привидением, – ответил он, нажимая на кнопку.
– Значит, теперь и вы называете то, что мы видели, привидением?
– Только для простоты. На данном этапе терминология не имеет значения.
– Откуда в вас столько скептицизма? – девушка казалась искренне озадаченной.
– Предпочитаю считать себя всего лишь реалистом, – парировал он.
– Я видела ее в холле. В коридорах. Я видела ее в вашей комнате. Однажды, гуляя по парку, я заметила, что она наблюдает за мной из окна.
– Она никогда не пыталась заговорить с вами?
– Мне кажется, она этого хочет, – спокойно ответила Кристина. – Даже очень. Такое впечатление, что у нее не хватает для этого сил, она может только появиться, не более.
– Вас это пугает?
– Нет, – Кристина слегка качнула головой. – Нет, она вызывает во мне сочувствие и жалость. Она кажется… какой-то потерянной.
– Как умерли ваши родители, Кристина?
По лицу девушки словно пробежала тень, наверное так и было на самом деле, ибо солнце в этот момент спряталось за верхушками деревьев, качнувшихся под внезапным порывом ветра.
– Это случилось очень давно, – сказала она, и он почувствовал, что она все еще страдает, хотя и старается скрыть душевные муки, готовую вырваться боль. – Они оставили нас на попечение няни Тёсе – младшей сестры нашей мамы. Мне кажется, мама слишком любила наслаждаться жизнью, чтобы обременять себя заботой о детях, а потому наша тетушка стала нам няней задолго до гибели родителей.
– Вы были еще детьми, когда это случилось?
– Мы были совсем маленькими.
Темно-коричневый лист с загнувшимися краями медленно опустился на землю между ними. Потом еще один. Несмотря на пригревавшее солнышко, Эш чувствовал, как холод, исходящий от земли, насквозь пронизывает
