В погоне за женихом

кругу княжеский стол и перешла к остальным гостям. И если мужчины с любопытством смотрели в свои тарелки, то девушки кривились, словно им подсунули дохлую крысу, не меньше. В их взглядах отчетливо читалась брезгливостью.
Глядя на напыщенных Ежек и глумливо хихикающую Цветану, я пожалела, что послушалась Аляну и не положила в еду паучьи лапки, сдобрив их щепоткой порошка песчаника. В реакции с паучьими лапками песчаник особенно едкий. Достаточно его вдохнуть – и бородавки вырастут по всему телу. Самое занятное, ни один целитель не поможет, пока действие отвара не прекратится. Проверено на Заряне.
Вспомнив перекошенное от ярости красное лицо одноклассницы в уродливых серых пятнах, я улыбнулась, стараясь не расхохотаться.
К величайшей радости ни о чем не подозревающих Ежек, я передумала активировать план мести.
— Приятного аппетита, — с наигранной вежливостью пожелала Аляна.
Наглая улыбка появилась на лице Цветаны, и, явно в ожидании какого-то сигнала, девушки повернулись к ней. Те, что не сводили глаз с Зиги, были не в счет – им было не до нее. Мужчины, не замечая молчаливых нападок своих спутниц, работали ложками, вилками и ножами – им было вкусно.
Чего, спрашивается, Цветане спокойно не ужиналось?
Под одобрительным взглядом мадам свахи Рыжая осторожно зачерпнула немного рыбной похлебки и демонстративно медленно поднесла ложку губам.
— Горячо! – бросила она ложку обратно в тарелку. – Неумехи! Вас не учили, что перед подачей суп нужно остужать?
— Извините. Сейчас исправим, — сдержанно ответила на властные замашки зарвавшейся девицы Аляна.
— Конечно, исправим, — ехидно улыбнулась я. – Зачем оттягивать, прям сейчас и приступим.
— Не нужно, Мирослава. Суп приготовлен идеально. Я ничего вкуснее не ел, — прервал задушевный разговор с князем Драгомир и соизволил, наконец, обратить внимание на происходящее.
Поздно. Не быть мне идеальной хозяйкой. Видно, не мое это.
Создав круговыми движениями рук сгусток плотного воздуха, направила его на Рыжую.
Похлебка щедрой волной выплеснулась из тарелок на сидящих рядом с Цветаной сваху с Болонкой и расползлась по платьям живописными пятнами. Рыжей «повезло» больше. Несколько луковых колец застряли в ее волосах, а кусочки рыбы кляксами приземлились на плечи и руки. Кружочки морковки облепили лиф ее платья и не спешили падать на пол. Веточка петрушки кокетливо выглядывала из глубокого выреза платья. Я не смогла сдержатся и рассмеялась.
Цветана с воплем выдернула из декольте петрушку и, зажав ее в кулаке, волком уставилась на меня. Ого, даже глаза, кажется, кровью налились. Нет, померещилось.
— Не обожглись? – со смешком в голосе невинно поинтересовалась я.
— Ах ты мерзавка! Да я тебя!..
Договорить Цветана не успела. Ворона строгим взглядом остановила поток ее слов и, сграбастав с колен салфетку, бросила комком на стол.
— Мирослава, вы переходите мыслимые и не мыслимые границы дозволенного!
Зря старалась — на меня ее показушная вежливость не действовала.
— Разве? Я всего лишь исполнила пожелание гостьи — охладила супчик. Думаете, с магией переборщила? – голосом, полным скорби и сожаления, поинтересовалась я. Эх, трагический вздох оказался лишним — Ворона явно что-то заподозрила. Она таким испепеляющим взглядом посмотрела на меня, что мне захотелось… как воспитанной девушке перед ней извиниться: — Простите за задержку, скоро подадут второе.
Я правда очень старалась, чтобы улыбка из вежливой не переросла в дикий хохот и мне почти удалось. Вряд ли кто-то обратил внимание на подрагивание плеч и сдавленный кашель в кулачок.
Прислуга, только и ожидавшая в коридоре моего приказа, вереницей потянулась в гостиную. Я хлопнула в ладоши, и крышки, накрывающие блюда, задребезжали.
Челядь вздрогнула и, сгрузив на княжеский стол подносы, рассеялась по гостиной, боясь подойти ближе.
— Мирослава?.. – ледяными осколками впился в меня голос Драгомира.
— Картошечки? – я кивнула на все еще закрытое крышкой блюдо возвышающееся на подносе.
Гостьи за соседним столом резко выпрямились, будто аршин проглотили, а кто-то и вовсе развернулся на стуле, чтобы лучше видеть происходящее. Но тут крышка звякнула, приподнялась над подносом, перевернулась и с глухим стуком приземлилась на стол. Круглые румяные печеные картофелины, переваливаясь с бока на бок, весело завели:
— Жил-был у бабушки серенький козлик! Вот как, вот как, серенький козлик!..
К ним, откинув крышку, присоединились пельмешки, выпрыгнув прямо из супницы. Задористо тряхнув мелкими веточками петрушки, свисающими наподобие боа, они, не мешкая, выстроились