В погоне за женихом

тем более не мог нарадоваться моему отсутствию. Он на радостях разбил в дальней части сада уголок, где росли и цвели буйным цветом его любимые розы. Там и беседка, увитая зеленым плющом, имелась. Не удивительно, что мой хранитель частенько захаживал туда.
— Мирослава, сколько можно дуться? — не пожелал обижаться на меня королевич. — Сколько мне еще тебе объяснять, что меня вынудили посвататься к Савине. Правителям не отказывают, — и многозначительно замолчал, давая понять, что и королевичи ни от кого отказы не принимают.
Короткая память у Елисея, раз он забыл, что я — не все.
— Не пойду, — упрямо покачала головой.
— Что-о-о? — опешил не готовый к моему отказу ухажер. — Мира, я проехал сотни миль, чтобы встретиться с тобой, а ты отказываешь мне в такой малости, как прогулка!
Голос Елисея преисполнился собственной значимости, словно он не проскакал до Кощеева Княжества на коне, а по меньшей мере нес его на себе. Мне сразу представились подрагивающие ноги королевича и ржущий конь на его горбу, задравший ноги кверху. Я не удержалась и рассмеялась.
Обидчиво засопев, Елисей порывисто сжал мой локоть. Струи воды вильнули. Я машинально отдернула руку. Брызги воды разлетелись в стороны, и послышался женский вопль, а за ним грозный окрик Драгомира:
— Мирослава!
И какой толк в заклинаниях? Вон Кощей воспоминаний лишился, а как что происходит, сразу знает, где искать виновного.
На дорожке под ручку с Цветаной мгновением позже показался и сам Драгомир. Недовольство на его лице никак не сочеталось со жгучим раздражением, промелькнувшим в его глазах при одном взгляде на спутницу.
Волосы Рыжей паклями свисали вдоль лица. Промокшая юбка некогда пышного платья болталось мокрой тряпкой. А кокетливо топорщащиеся воздушные рукава-фонарики подчеркивали убогость наряда.
— Посмотри, что ты натворила?! — взвизгнула Цветана, приподнимая тяжелый подол платья.
Драгомир поморщился, и направил на меня мрачный вопросительный взгляд.
— Я тут не причем. Это Елисей, – без зазрения совести спихнула все на него. — Королевич решил детство вспомнить.
— Я? — взорвался мой спутник, вмиг забыв о королевской выдержке. — Сначала ты отказываешься идти со мной гулять, и будто тебе этого мало, во всеуслышание называешь мальчишкой!
Кощей перевел скептичный взгляд с меня на королевича и светским тоном поинтересовался:
— У вас есть виды на Мирославу?
— Я жениться на ней хочу! — уверенно выдал Елисей. Ужас его откровений настоящим ураганом обрушился на меня.
Елочки-иголочки, что будет, когда я откажу ему! Мои руки невольно вздрогнули, и струи воды очередной раз прошлись по Цветане, совсем не задев Кощея.
— Она облила меня! Специально! — заверещала Рыжая. — Сделайте хоть что-нибудь, Драгомир Владимирович.
Он и сделал. Ничего не говоря, Кощей сосредоточил свой взгляд на моих ладонях. В считанные мгновения магия воды развеялась. В ожидании того, что будет дальше, я опустила руки, а когда ничего не последовало, с облегчением выдохнула.
— Вы не накажете ее? — пылая праведным гневом, за рукав туники дернула его Цветана.
— За что? — ровным голосом спросил Кощей, будто не понимая сути вопроса.
— Я по ее вине промокла!
— Не совсем. Я всего лишь, искупала тебя… чуток, — произнесла с легким безразличием, с трудом сдерживая улыбку. — Солнце вон как припекает. Считай, я тебе помогла освежиться, и вы готовы ко второму кругу по саду. Ты меня по-хорошему благодарить должна.
— Заприте ее в темнице, на время отбора! — громко потребовала Рыжая, не оценив мою заботу.
— Я не могу наказывать всех, кто тебе не угодил, Цветана, — терпеливо разъяснил невесте Кощей.
Распахнув широко глаза, словно ей только что дали оплеуху, Рыжая шумно выдохнула. Вдох-выдох… и вот перед нами снова улыбающаяся Цветана. Только улыбка, появившаяся на ее лице, выглядела какой-то жалкой.
Наградив меня испепеляющим взглядом, Рыжая нарочито подчеркнуто взяла под локоть Драгомира. Я ответила ей улыбкой. Мало ли кто из убогих вешается на моего Кощея. Продолжая строить из себя обиженную, но смирившуюся жертву, Цветана, тихонько вздохнула и, прижалась боком к Кощею, заодно намочив и его. По спокойному лицу Драга нельзя было понять его истинное отношение к происходящему, но было ясно – уходить он не торопился.
— Мирослава, ты готова принять предложение Королевича Елисея? — обескуражил меня Драгомир.
В смысле… Луноликая, он это серьезно?!
— Вам надо — вы и принимайте предложение! — рявкнула я, да так, что сама от себя не ожидала, и гораздо спокойнее продолжила: — У меня был жених, но, как помнится, был да сплыл.
— Мирослава, ты была помолвлена?