В поисках рая

улыбки. У них, наверное, от солнышка в
мозгах помутилось. Хотя нет. Мозгов у шестерок нет, пара клеток отвечающих за
основные инстинкты в лучшем случае.
— Я же просил отдать ублюдка. Теперь не обессудь. Мне придется скормить тебя,
твою драную кошку и этого урода своим псам. Что поделаешь, с мясом сейчас
напряжен-ка. — Дебилы в ответ на шутку босса заржали.
— Правда, могу торжественно пообещать, что умирать ты будешь медленно. Как,
согласен? Да ты не стесняйся, не молчи. Мои ребята любят, когда кто-нибудь
кричит.
Я был предельно сосредоточен и напряжен. Шериф подошел ко мне на расстояние пяти
метров.
— На счет два, — Сказал я Сцилле.
— Раз, Два!
Длинным прыжком Сцилла прыгнула к опешившему шерифу, и выскочившее из ее хвоста
жало впилось тому в ногу. Ублюдок закричал и в судороге упал на горячий желтый
песок. Я выхватил предусмотрительно снятый с предохранителя.223 и, не целясь,
открыл беспорядочную стрельбу по ближайшей шестерке. Тот вскрикнул и с четырьмя
дырками в груди медленно сполз по окрасившемуся кровью железному борту бензовоза.
— Пригнись!
Я упал на оба колена. Пуля из громыхнувшего охотничьего ружья второго убийцы
прошла высоко над головой. Краем глаза заметил, что двое дальних опомнились и
пытаются снять ружья висящие за спинами. Я был не так косоглаз. Мой свинцовый
ответ ударил стрелявшего врага в лоб, и вылетел из затылка вместе с веселой
струйкой яркой крови. Тело, подобно сломанной кукле упало. Испытывая чувство
глубокого удовлетворения, я навел дуло на уже разобравшегося со своим ружьем
бандита. Второй все также возился со своей бандурой и громко витиевато матерился.
Но стрелять не потребовалось. Захлопали орлиные крылья, поднимая над полем битвы
ветер и песок, а затем с голубого неба упали летуны, которых я сначала принял за
парящих в высоте орлов. Над бандитом с ружьем, яростно хлопая крыльями, завис
один из человеко-птиц. В руках он держал длинное серебристое копье с сияющим
желтым светом стеклянным наконечником. Шестерка стал наводить на него дуло
своего так и не выстрелившего ни разу ружья, но безнадежно опоздал. Летун ударил
гориллу копьем сверху в низ, и тот рассыпался серым пеплом. Второй убийца, понял,
что надо делать ноги, закричав, он рванул обратно к деревне. Но пробежал совсем
немного, дорогу ему преградили три сошедших с небес ангела. Удар сияющего копья
и все было кончено.
Летуны все садились и садились вокруг меня, не обращая внимания на все еще
дергающегося в судорогах, облепленного кровавыми хлопьями пены шерифа.
— Чем это ты его? — Спросил я у Сциллы, медленно убирая пистолет в кобуру. С
ребятами надо быть поосторожней.
— Так. Для охоты на крупную дичь.
Затем я прошел к проснувшемуся малышу и, взяв его на руки, протянул стоящей
ближе всех ко мне женщины. Она взяла его на руки, не отрывая от моего лица
изучающих глаз с золотой радужкой. Малыш весело зачирикал. Женщина ответила ему
тихой воркующей трелью, потом улыбнулась мне и, взмахнув серебристыми крыльями,
поднявшими ветер, вознеслась в небо. Остальные, подпрыгнув и расправив свои
метровые крылья на поднятом женщиной ветре, поднялись в воздух. На земле остался
только один летун.
— Спасибо. — То ли пропел, то ли прочирикал он.
Я склонил голову, мол, не стоит благодарности.
— То, что ты ищешь, там. — Неожиданно сказал человек и показал рукой на восток,
а затем, не дав сказать мне ни слова, исчез в небе.
Сложив руки козырьком и защищая от солнца глаза, я смотрел, как парят на ветре
люди, которых Пустыня научила летать. Маленькие фигурки людей все выше и выше по
спирали поднимались в небо. Вот они уже точки, а вот и совсем исчезли в
бездонной голубизне.
— Красиво, правда? — Спросила Сцилла.
— Правда. — Произнес я, поднимая с песка вещи. Нас ждала дорога..

Он сидел возле разрушенной временем автозаправочной станции давным-давно
сгинувшей фирмы «Шелл», положив свои длинные тощие ноги, обутые в старые
довоенные кроссовки, на валявшуюся, почти вросшую в растрескавшийся асфальт и
заросшую ползучей травой бензоколонку. Наше приближение его совсем не смутило,
он все также спокойно сидел, выпуская из своей видавшей виды табачной трубки
аккуратные колечки дыма. Неподвижный, высокий, худой с длинными жилистыми руками
и лицом, скрытым в тени большой соломенной шляпы с широкими полями. Лишь, когда
я подошел к нему чуть ли не