В поисках утраченного

отличались от привычных, турецких. Алексей и Вероника с удовольствием бродили по рядам, присматриваясь и пробуя, разноцветные, мясистые и необычайно душистые помидоры, присматриваясь к пупырчатым огурчикам второго урожая, выбирая упругие вилки цветной капусты. Изумрудная, только-только с грядки зелень поражала своим видом. Горы спелых, налитых летними дождями и утренними россами яблоки и груш, от которых исходил такой нереальный аромат, что у Алексея даже слегка закружилась голова. Они ходили вдоль этого великолепия как зомби не решаясь оторваться, с трепетом наркомана, тянущегося за очередной дозой, пробовали всё, что предлагали торговцы, пока их чуть ли не насильно оторвала от этого занятия бабка Авдотья.
– Хватит уже здесь прохлаждаться, всё это у меня на грядке растёт, мы сюда за мясом приехали, может, творожка купим, сметанки, молока и всё. Я же вам вчера сказала, все овощи растут на грядке. Пошли в мясной павильон.
Мясомолочный павильон поразил не меньше чем овощные ряды. Здесь было всё, куры, гуси, утки, висевшие на крючьях свиные окорока и полутуши. Казалось, что от всего этого ещё исходило тепло жизни, бившейся в животных всего несколько часов назад.
Горы белоснежного творога, большие банки со сметаной и молоком, круглые головки домашнего сливочного масла. Столичные гости встали на входе в павильон и растерялись, куда идти в первую очередь. Но они ещё не представляли, что ожидает их непосредственно в мясных и молочных рядах. Было просто невозможно пройти хотя бы мимо одной хозяйки, не попробовав предлагаемой ею продукта. В конце второго ряда Вероника остановилась и отказалась идти дальше.
– Нет, я больше так не могу, мне кажется, что я уже наелась на год вперёд.
– Погоди, милая, – успокоила её Авдотья, – сейчас пойдут мясные ряды, ты не представляешь какое там сало.
Этого Вероника действительно не представляла. От одного вида от одного вида, дрожащего при прикосновении, покрытого испариной и потрескавшейся, запечённой, тёмно-золотистой шкуркой, с розовыми прожилками мяса, оно поражало своим видом и не давало возможности отойти, не попробовав, а потом и не купив.
– Ну, кто говорил, что специалист по выбору мяса, – обратилась к гостям Авдотья, – покажи своё умение.
Алексей сделал шаг вперёд, рассматривая лежащее на прилавке мясо. Присмотрелся у одного торговца, потом у второго, третьего и наконец, остановился перед очередным.
– Вот это вроде ничего.
– Эту свинью вчера закололи, ей уже на колбасу пора, а не на стол приличным людям, – не одобрила его выбор Авдотья.
– Тогда может вон у того купим?
– Ты что совсем в мясе ничего не понимаешь? Это хряк, его только собакам на корм, или может, ты любишь мясо с «душком»?
– А почём это видно, Авдотья Лукинична, – спросила Вероника.
– Странная ты. Почём видно? Вон смотри у него на прилавке яйца кабаньи лежат.
– Я думала это почки.
– Почки, милая плоские, а эти круглые, и почки они надрезаны, их ветеринар проверяет. Понятно всё с вами, специалисты. Пошли, я выбирать буду.
Бабка Авдотья быстро пробежала по рядам, поздоровалась почти со всеми торговцами, видно было, что в этом маленьком городке её знал почти каждый. После чего остановилась у одного из продавцов.
– Петюнь, – обратилась она к молодому пареньку, стоявшему по ту сторону прилавка.
– Да баб Авдотья?
– Ты у людей свинью брал или свою колол.
– Соседская, баб Авдотья, домашняя, видишь, половину только продаю.
– Да, вижу. Взвесь-ка мне балычка половинку, рёбрышек на щи и вот окоста этот кусочек.
– Конечно баб Авдотья, сию минуту.
Паренёк споро взвесил мясо.
– Авдотья Лукинична, а зачем так много, можно же ещё и завтра, послезавтра за свежим приехать. – Поинтересовался Алексей.
– Нет, милок каждый день с вами по базару ездить у меня времени нет, да и силы уже не те. Здесь дня на три хватит, к тому же вы наверняка захотите по своим городским традициям шашлык пожарить, так вот что-то на него и пойдёт, так глядишь на три дня и хватит, а через три денька, коль ещё решите остаться снова съездим. Ну что стоишь? – Посмотрела она на Мещерякова, – плати.
Алексей достал портмоне и перевёл вопросительный взгляд на продавца. Тот, молча, показал калькулятор.
– Нет, погоди, – остановила их Авдотья, – Петюнь, совсем забыла, та мне милок сала ещё отрежь, такого с проростью, что бы покушать.
– Конечно баб Авдотья.
Продавец отрезал полоску тонкого, с золотистой корочкой и розовой проростью сала, добавил, что-то на калькуляторе и вновь развернул его в сторону Алексея, показывая итоговую цифру. Мещеряков отсчитал купюры, протянул их Петюне, отказался от сдачи, собрал мясо и поспешил за удаляющимися дамами.
Не