В поисках утраченного

раны и проходили реабилитацию. Молодые сёстры всегда были рады Мещерякову, но не более. Ни кто не питал никаких надежд до того самого момента, пока по госпиталю не прокатилась весть – Полковник уходит на пенсию!
Он прибыл в госпиталь как всегда основательно потрёпанный в последней командировке, но в этот раз к удивлению без следов ранений, и объявил сразу, принимавшему его персоналу.
– Всё, кончилась моя военная служба, сейчас пройду у вас полное обследование и домой на Украину, сады опрыскивать.
– Неужели увольняетесь, товарищ полковник? – Удивилась не поверившая его словам сестра, оформлявшая его дело.
– Да, Неля, всё, надоела мне эта жизнь. Хватит башку свою под пули подставлять, на мне уже и места живого не осталось. Долг государству отдан сполна, пора и о себе подумать.
Вот эта фраза: «О себе подумать» стала ключевой. По госпиталю моментально покатился слух, Мещеряков увольняется. До своей палаты, Алексей шёл как на расстрел под пристальными взглядами всего персонала, он уже не рад был, что вообще решил лечь в госпиталь, но это была обязательная процедура, которую избежать просто невозможно. Так пробежали две недели, и вот теперь Алексей сидел всё в том же приёмном отделении, но на этот раз уже выписываясь их госпиталя.
– Что Лёха не выпускают тебя наши девочки, – заглянул в приёмное начальник хирургии и старинный приятель, Ветров Максим Викторович.
– Ты не поверишь, Макс, никак не хотят отпускать.
– Правильно нечего было надежды им подавать, теперь ты как порядочный человек, просто обязан на ком-нибудь жениться, к примеру, вот на Алёне.
– Что Вы такое говорите, Максим Викторович, – девушка зарделась ярким румянцем.
– Действительно Макс, – вставил Мещеряков.
– А чем тебе девчонка не хороша, посмотри и молода и стройна и опять же медработник, в самый раз, для старого солдата, всю оставшуюся жизнь раны твои зализывать будет, рассмеялся хирург.
– Раны зализывать я как обычно к тебе приполз. Кто кроме тебя сможет меня качественно и быстро заштопать?
– И то верно, – улыбнулся хирург, – ладно, закончишь здесь поднимись ко мне в кабинет, разговор есть.
– Всенепременно. – Ответил Алексей, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.
Сквозь опущенные веки он начал рассматривать девушку, которая продолжала заполнять его выписной лист. Она, действительно был хороша собой. Стройная фигурка просвечивалась под тонким халатиком, в лучах солнца, светлые волосы обрамляли приятное личико, а длинные тёмные ресницы на опущенных веках прикрывали умные и красивые глаза.
«Да, такая как она могла бы быть для кого-то хорошей женой, – подумал Алексей, – но только не для меня. Сколько ей? – Он знал почти весь персонал госпиталя, Алёна появилась здесь сразу после медицинского училища около года назад, – значит ей лет двадцать. Молода ещё, такая девушка найдёт себе ещё хорошего молодого парня, а он, старый холостяк. Ему нужна жена немного постарше. Вот и не стоит приглядываться к молоденькой девчушке, всё баста».
– Алёна, ну что там долго ещё?
– Нет, всё Алексей Павлович, – оторвала она взгляд от бумаг и посмотрела на него, – уже закончила, можете забирать и идти.
– Спасибо тебе милая, о встречи.
– Да теперь уж, пожалуй, не увидимся. Вы же думаете уезжать навсегда.
– Точно, позабыл совсем. Тогда остаётся пожелать тебе много, много счастья.
– И Вам тоже товарищ полковник, нам Вас будет не хватать.
– Я и не сомневаюсь, – улыбнулся Алексей, забрал из рук девушки свою медицинскую книжку и вышел.
– Разрешите, господин главный Потрошитель, – заглянул Алексей в кабинет начальника хирургии госпиталя.
– Заходи, штопаный, не стесняйся, – ответил тот. – Что, говорят, совсем нас покидаешь?
– Да, Макс совсем, надоело мотаться по миру, спасая его и гробя себя. Пора на покой, да и выслуги уже на троих, таких как я хватит. Поеду домой в Киев, а там оно видно будет, что да как.
– Ну и правильно, я тебе давно говорил, что штопать больше не буду, сколько можно ни одного места живого не осталось. Давай, тогда, вот, что, за твой последний госпиталь выпьем, – хирург достал из стола бутылку коньяка и рюмки, подошёл к небольшому холодильнику, извлёк оттуда уже нарезанный на блюдечке лимон, – уедешь, ведь, больше не увидимся.
– Почему ты так плохо обо мне думаешь?
– Я не думаю, я знаю, Киев это нынче заграница, а из-за границы выехать тяжело, тем более пенсионеру, тем более, такому как ты.
– Да что ты меня прямо уж совсем в деды записал.
– В деды не в деды, а я точно знаю, что здесь ты больше не появишься. Давай, брат за дружбу и за память, – он налил коньяк в рюмки, одну взял сам, вторую подал Алексею.
– За память? За память давай, она, друг мой Макс всегда со мной