Много легенд ходит вокруг библиотеки Ивана Грозного. Многие её ищут, многие давно разочаровались и перестали искать, а многие считают её просто красивой сказкой. Но к красивым сказкам всегда проявляли интерес спецслужбы. Они постоянно ищут хоть какие-то подтверждения того, что сказка на самом деле не сказка, а быль.
Авторы: Глушков Владислав
жить. Слушай, а это ты не тот самый полковник, с которым она в тайгу ездила?
– Тот, Гриша, тот.
– Вона как судьба вас повязала. Ладно, садитесь и думайте, а я отдохну, устал с вами болтать.
– Итак, детка подведём итоги. Что мы имеем.
– Полную задницу, – подвела Вероника очень короткий итог, Алексей даже не ожидал от неё такого услышать.
– Погоди так категорически заявлять. Мы живы? Живы. Пока ещё здоровы? Здоровы. Руки, ноги целы? Целы. Значит, и побороться можно. Тебя как в твоей научной конторе драться учили?
– Учили. Куда без этого? Я хоть и не опер, как выразился Гриша, но на занятия гоняли регулярно, наверное, теперь я должна сказать спасибо отцам командирам.
– Вот именно, – подтвердил Алексей, – чёрт, что же так давит, – он поднялся на колено и потянулся к «пистону». В карманчике для мелочи лежал запасной магазин, – ай да олухи, не стали обыскивать, ствол-то забрали, а запаску оставили. Что это нам даёт?
– По-моему ничего. Патроны всё равно к их пищалям не подойдут.
– А вот здесь ты не права, из всякого железного предмета можно сделать оружие, правда, в этом случае только ближнего боя, но всё равно. Смотри.
Мещеряков разрядил магазин и выстроил на полу восемь патронов.
– Гильза, конечно короткая, но если из неё вытащить пулю и заточить об камень края, то приточном даже не очень сильном ударе в глаз, вот таким образом, – он показал, как нужно бить, – эта самая гильза так и останется в глазу. Значит, один человек будет выведен из строя, а это уже кое-что. Учитывая, что у него обязательно присутствует какое-нибудь оружие, значит мы уже с трофеями. Пули, ну пули, к сожалению, ни для чего не пригодятся. Порох, порохом можно строить небольшой фейерверк, с учётом подвальной полутьмы, не ожидающие такого люди, на мгновение ослепнут, а это даст нам преимущество для нападения. Вот таков план только теперь задача этот самый порох сухим сохранить. И наконец, сам магазин. Его края тоже можно очень даже хорошенько заточить и использовать как нож. Колоть неудобно, но вот горло перерезать вполне возможно. Теперь поняла, какое богатство они нам оставили?
– Поняла.
– Тогда чего сидишь без дела, бери пустые гильзы и начинай трудиться, тщательно затачивай, что бы ни одной зазубрины не было, и края стали острыми как бритва.
– Я уже вся в роботе, – откликнулась Вероника, взяв опустошенные Алексеем гильзы.
Они вдвоём принялись за работу, не забывая прислушиваться к каждому шороху в коридоре тюрьмы.
Скрежет железа о камень отдавался эхом по камере, отражаясь от сводчатых потолков и стен. Алексей время от времени останавливал работу, прислушивался. Но в коридоре за дверьми была гробовая тишина. Иногда нарушаемая, громкими стонами или криками, пленников, сидевших в других каменных мешках. И больше ничего, до них действительно не было никому никакого дела. Снаружи все были уверены в невозможности не то, что побега, а возникновения самой этой мысли у арестантов. Наконец работы закончилась, и Мещеряков вздохнул с облегчением. К этому времени вновь очнулся Григорий, он с удивлением посмотрел на присутствующих, как будто не знал в первый момент, потом вздохнул с облегчением.
– Вы ещё в порядке? Значит, я недолго был без сознания.
– Это как сказать, – ответил Алексей. – Как ты думаешь, сколько сейчас времени? Часы-то у меня забрали.
– Наверняка старик, или старуха, хитрые бестии, на всём наживаются.
– Ничего, выведем их на чистую воду.
– Это если выйти отсюда получится. Мне вряд ли придётся поучаствовать. – С грустью сказал Григорий.
– Не зарекайся. Так что насчёт времени, и когда они обычно приходят сюда?
– Воду и хлеб приносят утром, я так полагаю на рассвете, а вот пытки любят по вечерам начинать. Если по вашим словам вас взяли утром, значит, ещё день не подошёл к концу. Вечером подвалы оживают. Начинается суета, беготня, то одного пленника на допрос волокут, то другого, и так вся ночь, коль тебя не пытают, то других, а ты сидишь, слушаешь нечеловеческие вопли и ждёшь своего часа. Поверьте легче самому на дыбе висеть, чем ждать свой черёд. Потом к утру всё затихает, выносят трупы, проходятся по камерам, проверяют кто ив, а кого уже пора и в яму кидать, потом живым приносят воду и хлеб. Всё начинается день. Они спешат на утреннюю молитву, а мы засыпаем. Получается, раз сегодня ещё шуршать не начали, значит, вечер пока не наступил.
– Да, картинка вырисовывается не сильно перспективная. Хорошо, то ты можешь сказать об этой крепости?
– Ничего. Я кроме этого подвала, больше нигде не был. Меня, как понимаешь, с экскурсиями не водили. Кажется, я уже говорил вам это.
– Да, извини. Но может, что другие пленники говорили?
–
