Денис Сомов шесть лет успешно косил от армии, но когда военкомат прижал, делать было нечего, пришлось пойти на эксперемент в Сельскохозяйственном НИИ. Как итог ‘попал’ на цареву службу — в рекруты.
Авторы: Сим Никин
футболку. В глазах снова потемнело. Облокотившись спиной о бревенчатую стену, он опустился на завалинок.
— Дионис, ты чего тут в холодке прохлаждаешься? — крикнул появившийся из-за угла один из солдат. — Глянь, деваха рыдает, утешил бы.
— Я ранен, — голос прозвучал до того жалобно, что он сам чуть не прослезился из сочувствия к себе.
— А ну, дай гляну, — подошедший солдат оттянул край распоротой футболки. — Тю, да разе ж это рана? Вот подпоручика нашего рубанули, так рубанули. Поди и не выживет, бедолага. Эй, деваха, хватит рыдать. Поди вон лучше перевяжи героя. Чай тебя спасал.
Услышав о пустяковости раны, парень приободрился настолько, что его не смущала даже залитая кровью футболка.
— Что, ты говоришь, с подпоручиком? Кто его рубанул?
— Знамо кто, людишки лихие. Подпоручик с Григорием Антипычем погнались за теми, кто на конях был. У подлеска уже догнали. Вдвоем супротив пятерых рубились. Когда я подоспел, двоих супостатов уже спровадили на суд божий. Я третьего из ружжа сковырнул. Тут у нашего командира сабелька-то и сломалась. Покедова он за пистолем тянулся, супостат и рубанул его, да не сверху, а снизу, прямо по лицу. Григорий того супостата тут же и зарубил. Эй, деваха, — закончив рассказ, вновь закричал девчонке солдат, — хватит ныть, кому говорю! Пойдем, Дионис, мужики тебя перевяжут. От этой дуры добра не дождешься.
— А с этим что? — Денис ткнул обломком рогатины в поверженного им разбойника.
— А что с ним? — солдат толкнул сапогом скорчившееся тело. — Вишь, глазья как закатил? Видать, ангелов разглядывает ужо, али бесов. Чем это ты его так, что он руки меж ног зажал?
— Ногою. Я его что, убил? — Не веря в действительность, вчерашний офисный работник с ужасом смотрел на труп, чьи широко открытые глаза взирали куда-то сквозь мир, будто видя вдали нечто удивительное. В одном из них уже копошилась какая-то мелкая букашка.
— Ногою? Силен ты лягаться, Дионис, — хохотнул солдат. — Ну, пошли ужо.
Парень последовал за солдатом. Они вышли из-за избы не с той стороны, куда перед этим зашел Денис, преследуя парня, тащившего за косу девчонку, а с обратной, ближе к сараю, у которого еще несколько минут назад бился с бандитами белобрысый. Бандиты так и лежали на том же месте. Рядом с головой одного из них топталась курица. Она что-то пристально разглядывала в луже крови, склонив голову на бок. Не удовлетворившись визуальным осмотром, курица несколько раз, деловито кудахча, гребанула кровяное месиво лапами, что-то в нем клюнула и снова склонила голову, изучая результаты своей деятельности. В трех шагах от трупов один из мужиков перевязывал какими-то тряпками руку белобрысого.
— Ох, да не затягивай так туго, чертяка, — причитал тот. — Это как же я теперь-то? Он же мне жилы до самой кости перерубил. Отсохнет рука-то.
— А неча было лезть с палкой на сабли, — бурчал перевязывающий. — Фимка, вон, каменюку метнул и упокоил лихоимца.
— Дык шош он сразу не метал свои каменюки? — продолжал стонать пострадавший.
— А кто знал, в кого метать-то? Это ты местных знаешь.
— То дядька мой был двоюродный, — пояснил белобрысый, глядя в сторону лежавшего у ворот одноногого, и вдруг встрепенулся. — Неушто всю его семью порубали?!
— Деваха там за домом живая, — указал рукой солдат и хлопнул по плечу закончившего перевязку мужика. — Коли лекарить можешь, глянь Диониса. Да только осторожно, бо он лягается смертельно, гы.
Сзади встревожено зашептали мужики. Денис обернулся и увидел, что к ним приближаются Гришка и второй солдат, придерживающие подпоручика, привалившегося к шее шедшей меж ними кобылы. Голова офицера перемотана окровавленными тряпками так, что оставались лишь щели для рта и одного глаза. Руки безвольно свисали вниз.
Подведя лошадь к крыльцу, солдаты во главе с рыжим осторожно сняли своего командира и понесли в дом.
На ночлег остались в хуторе одноногого Кузьмы.
Из семерых членов семьи, проживавшей здесь, в живых остались только Глашка, которой и впрямь оказалось всего четырнадцать лет, и годовалый Фомка, спрятавшийся во время налета за печью. Жена одноногого и старший сын были также зарублены. А вот младший сын и невестка были убиты бескровно и непонятно как, с виду никаких повреждений заметно не было.
Кроме жителей хутора, было еще девять мертвяков. Восьмерых бандитов, включая смертельно лягнутого Денисом, упокоила команда подпоручика Стерлина. Девятый, с раздробленным затылком, мог быть как гостем хуторян, забитым налетчиками, так и бандюком, приговоренным обороняющимися.
Все мужики, кроме лекаря Нифона, кашевара Николая и раненого белобрысого, которого звали Еремой, до вечера копали могилы
