В рекруты. Дилогия

какие-нибудь эльфы из леса выпрыгнули, и можно было бы взяться с ними за руки и водить хоровод вокруг этого пацана в офицерском мундире, напевая что-нибудь типа, «а я сошел с ума, а я сошел с ума»… Блин… Хочу домой! В армию хочу! В ту армию, где дедовщина, где тупые офицеры и еще более тупые прапорщики, где солдаты строят генеральские дачи… Щас бы на какую-нибудь генеральскую дачу, и строить ее, и строить, и строить… А тут такая генеральская дочка, симпатичная простушка… И он весь такой вот такой, рукава закатаны, в руках тяжелое ружье с револьверным барабаном, одна нога стоит на трупе турецкого солдата. Турок только что убит, потому тело все еще дергается в конвульсиях… Златокудрая красотка смотрит на могучего воина, в смысле, на Дениса, в немом восхищении…
   — Дионис! Вы о чем-то задумались? Я вас зову, зову.
   — А? Я вас слушаю, ваш бродь, — подскочил парень на ноги. Похоже, он не только задумался, а даже и вздремнул малость.
   — Дионис, вы никогда не желали поступить на учение в офицерское училище?
   — Я?
   — Да, вы, — кивнул офицер. — А что вы удивляетесь? Разве вам неизвестно, что по особому указу Императрицы в офицерский корпус могут принимать особо одаренных людей простого сословия?
   — Извините, господин поручик, но я никогда не мечтал о карьере военного. Да и то, что мне довелось прочитать много разных книг, откуда и есть некоторые мои познания, вовсе не делает меня одаренным.
   Подпоручик ничего не ответил, снова о чем-то задумавшись.
   — Господин поручик, можно вас спросить? — попаданец решил воспользоваться неожиданным расположением к нему молодого офицера и попытаться выяснить хоть что-то о мире, в который попал.
   — Вообще-то, вы должны сказать — «разрешите обратиться», — назидательно произнес тот, но, вздохнув, махнул рукой. — Ну, да ладно уже, спрашивайте.
   — Господин поручик, а вы в столице бывали? — задал Денис наводящий вопрос.
   — Конечно же, бывал! Имение отца в окрестностях столицы. Мы с родителями на каждый праздник в Москву наезжали. И по выходным часто. Я бы и поступить учиться мог в столице. Но мы с товарищем решили, что поедем подалее от родительской опеки.
   Вот и выяснился еще один факт, который не прояснил обстановку, а только более запутал. Судя по мундирам и более продвинутому оружию, на дворе стоял примерно восемнадцатый-девятнадцатый век. Однако тогда столицей должен быть Петербург.
   — А в Петербурге вы бывали, господин подпоручик?
   — Где? — удивился тот, — Я даже и не слыхивал о таком граде. Да и не бывал я в Европах. Как же я мог там побывать, когда мы с ними в конфликте уже столько лет?
   Смысл последнего заявления подпоручика не успел дойти до сознания Дениса. С противоположной стороны балки послышался шум, громкие голоса, перестук множества копыт о сухую землю. На вершину склона со стороны сгоревшего хутора один за другим начали выезжать всадники в турецких мундирах и красных фесках на головах.
   Всадники все выезжали и выезжали, останавливая лошадей вдоль склона. Впереди всех остановились трое. Судя по увешанным различными блестящими прибамбасами мундирам, это были офицеры. Попаданец не разбирался в лошадях, но сразу обратил внимание на особую стать скакунов, которые были под этой троицей. Сбруя и попоны на них также отличались от остальных богатством расцветок и обилием висячек в виде бахромы и кисточек. На центральном, сером в белое яблоко скакуне сидел высокомерного вида всадник с непокрытой головой, на которой из всей растительности присутствовали лишь тоненькая полоска усиков да густые черные брови. По обе руки от него на вороных жеребцах восседали, по-видимому, младшие офицеры, чьи головы были покрыты черными фесками, с которых свисали смешные белые колпачки. Один что-то говорил, указывая рукой на место, где еще утром находился лагерь их засланных соотечественников. В голосе чувствовалось явное недоумение. Бурые пятна на сухой траве, остывшее кострище и взрыхленный картечью участок северного склона наверняка вызвали какие-то сомнения.
   — Как же это так? — вымолвил, отошедший от шока, подпоручик. — Они ведь не должны были появиться отсюда.
   — Вероятно, они об этом не знали, — пожал плечами попаданец.
   То, что их засада провалилась, было ясно. Турки пришли, не скрываясь по дну балки, а в открытую, со стороны проезжей дороги. Этот факт наводил на неприятные размышления. Заметили ли неприятеля их товарищи, было непонятно. Скрытно пробраться к ним по этим зарослям — нереально. Ждать каких-либо толковых распоряжений от юного офицера не стоило.
   — Надо что-то делать, — словно в ответ на мысли Дениса, проговорил подпоручик.
   В это время турецкий офицер что-то выкрикнул,