Денис Сомов шесть лет успешно косил от армии, но когда военкомат прижал, делать было нечего, пришлось пойти на эксперемент в Сельскохозяйственном НИИ. Как итог ‘попал’ на цареву службу — в рекруты.
Авторы: Сим Никин
входе маленький человек, под охраной солдата, что-то загребал рукой из стоящего рядом мешка и сыпал в протянутые ладони проходивших мимо пленников. Денис тоже подставил сложенные лодочкой ладони — в них плюхнулась горсть отсыревших, пахнущих плесенью сушеных абрикосов.
Но измученный каторжным трудом попаданец даже не посмотрел на них. Он машинально, рассоединив ладони, разделил паек на две горсти и сунул их в карманы.
— Жри давай, — раздался рядом чавкающий голос интенданта. — Ослабнешь — пристрелят сразу.
— Не успею. Пить-то здесь дают?
— Что не успеешь? — не понял тот. — А пить, вон, пей сколько угодно.
Толстяк показал на два больших деревянных корыта, у которых на четвереньках стояли несколько человек. Кто-то зачерпывал воду ладонями, кто-то пил прямо из корыта. Денис втиснулся между двумя пленниками. Сперва зачерпнул, было, ладошкой, но потом, по примеру соседей, наклонился и припал к воде губами. Напившись, поднялся и побрел, выглядывая место, где устроиться на ночь. В воздухе стоял смрад, словно от общественного туалета.
— Эй, Дионис, ложись здесь, — снова окликнул его толстяк. — Или по нужде собрался?
Денис молча опустился рядом с ним.
— Если хочешь по нужде, то иди щас, — продолжал инструктировать тот. — Ночью могут и пальнуть. И пить ночью не ходи. Вообще ночью ходить нельзя. И разговаривать нельзя. Могут стрельнуть на голос. Один тут во сне кричать начал, так басурмане пятерых человек положили. Троих сразу, а двум раненым поутру саблями головы снесли. Зато тот, кто кричал, живой остался. Правда, не долго. Ему сегодня утром голову срубили, когда подняться не смог.
— Ты тут, я смотрю, долгожитель. Звать-то тебя как?
— Георгий я, Юдин. Не менее неделя здесь уже. Но я крепкий. Выдюжу и еще.
— Как попался-то? Чего не ушел за реку?
— А как я мог попасться-то? — переспросил бывший интендант и тут же сам себе ответил: — Дык, знамо как. Пьяный с девкой в том бараке на сборном пункте забавлялся, там и уснул. Утром очнулся, когда меня уже по песочку волокли привязанного к татарской лошади. Сперва думал, шайка крымчаков просочилась и озорует, а оказалось, тут целое турецкое войско к городу подошло. А крымчаки при них. Ты чего лыбишься?
— Да так, — Денис не мог погасить непроизвольную улыбку, растягивающую его губы. — Мы с тобой, оказывается, одного поля ягоды. У меня тоже все беды от баб.
— А-а, — протянул Георгий, вспомнив поведанную попаданцем историю. — Это да. Во всем они виноваты, бесовские порождения.
— Чего тут так воняет-то? Уборная, что ли, рядом?
— Ага, рядом. Идешь в центр этого загона и делаешь там все дела. Сядешь у забора — пристрелят.
— Ясно. А бежать ты как думаешь?
— А я об этом думаю? — удивился толстяк.
— Если у тебя голова на плечах есть, значит, ты обязан о чем-то думать. А о чем еще можно думать, находясь здесь? — Денис сам удивился своим словам.
— Шустрый ты, я погляжу. И как ты предлагаешь бежать с этими украшениями? — Георгий звякнул кандальной цепью. — Нет, брат, это верная смерть. Надо продержаться, пока наше войско разобьет чертовых басурман.
— Не думаю, что это скоро случится.
— Это почему это? Всегда били, и сейчас побьем! — повысил голос собеседник и вдруг, пригнув пониже голову, зашептал: — Потише надо. Не то, пальнут.
— Да побьем, побьем. Да только, скоро ли? — Денис тоже перешел на шепот. Увидев, как вновь вскинулся бывший интендант, поспешил продолжить: — Ты, Жор, сам посуди, отчего это турки так основательно здесь строятся? Ты, кстати, не знаешь, чего это они тут затеяли? Нет? Но все ж согласись, для того, чтобы развертывать такие работы, нужно иметь основательную уверенность в том, что пришли надолго. Или я не прав? Для чего они копают эти ангары? Для чего строят такую основательную мостовую? Вот ты бы стал так основательно устраиваться, не будучи уверенным в том, что пришел всерьез и надолго? А?
— Может, ты и прав, Дионис, — после некоторого раздумья, ответил толстяк. — Но не может того быть.
— Факты — вещь упрямая.
— Ась?
— Бежать, говорю, надо, пока силы есть. Я сегодня-то еле живой. А завтра от такой работы и вовсе загнуться могу. Лучше уж пусть пристрелят на бегу, чем зарубят саблей, как скотину, когда выбьюсь из сил.
— Тише вы, аспиды, — еле слышно прошептал из темноты кто-то, лежащий поблизости. — Вон, турка поднялся. Ща стрельнет, невинные люди из-за вас, говорунов, пострадают.
— Да пошел ты, торчок сыкливый, — огрызнулся Денис, вспомнив слова из армейского сленга того мира, которыми когда-то обзывали его самого на инетовских форумах отслужившие в армии юзеры, в спорах о необходимости всеобщей воинской повинности. Но громкость,
