Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
знаешь, какие нынче? Ужо не теплые совсем. Вот, шалечку-то накинь, — нянечка подошла к ней и накинула на плечи пуховую шаль. Сама же она тоже зябко куталась в платок, но, тем не менее, поста своего рядом с Мариной не оставила.
— Ужо и чего тебе не спится-то? Привиделось опять-таки чего? Дык ты пойди, перахрысцися перед образами да попроси пазбавить от мыслей да грез дурных. А стоять-то на холоде-то не…, — Агнешка осеклась, заметив, что Марина не слушает ее вовсе, а неотрывно смотрит куда-то в окно. Она перевела взгляд и заметила бабочку, которая легко взмахивая своими воздушными крылышками, залетала в комнату сквозь распахнутое окно. — Ох ты, Господи, Езус Христус! — прошептала она еле слышно одними губами.
Марина же, удивленно наблюдая за медленным полетом бабочки, протянула к ней руку ладонью вверх. Ей было очень любопытно, откуда взялась ночью эта бабочка (а что это была именно бабочка, а не мотылек ночной, она видела явственно), и куда она так целенаправленно летит, сядет ли она к ней на руку, чего Марина вдруг захотела неожиданно для самой себя.
Бабочка словно заметив ее жест, взмахнула несколько раз своими белыми с россыпью темных пятнышек крылышками и опустилась на ладонь девушки, которая даже дыхание затаила, боясь спугнуть хрупкое создание. Так они и замерли на пару мгновений: девушка — с протянутой рукой и бабочка, сидевшая на кончиках ее пальцев.
— Спаси и сохрани, Матка Боска! — вдруг выдохнула стоявшая рядом Агнешка и принялась неистово креститься. — Спаси и сохрани, Езус Христус, выратавальнік
душ наших!
Ее резкие движения вспугнули бабочку, и она, скоро задвигав крылышками, вспорхнула с руки Марины и медленно, что было очень странно, направилась в обратный путь — в темноту ночи. Заметив это, Агнешка принялась бормотать молитву себе под нос и еще пуще креститься.
— Да что ты, в самом деле? — раздраженно вскрикнула Марина, раздосадованная поступком няни.
— Ой, касаточка моя, то вовсе не матылёк
был! — взволнованно проговорила Агнешка.
— А кто, по-твоему? Птичка? — иронично усмехаясь, сказала девушка.
— То хуже. Так душа то была, — быстро закивала головой нянечка. — У нас кажюць люди, что когда матылек нежданно залетаець, то душа чыя-то. Можа, развітацца
приходит, кто их ведает-то.
У Марины от слов Агнешки аж мурашки побежали по спине, и она поспешила одернуть няньку:
— Глупостей не говори. Да спать давай ложиться, Гнеша. Скоро рассветет уже, да на службу надо будет прибираться. Дурно в наше время во все приметы верить. Да слова такие говорить, когда в доме больной.
Она перевела взгляд в темное небо, приславшее это хрупкое создание в ее комнату, и быстро перекрестилась. Разумеется, она не верила в байки своей няньки, но бабочка посреди ночи выглядела довольно загадочно. Ведь они даже свечей не зажигали, и в комнате было темно. Что же привело эту бабочку к ней? И кто ведает, что та принесла ей на своих тонких крыльях?
Марине никогда не забыть тот июль. Именно этот месяц так перевернул всю ее дальнейшую жизнь. Иногда, оглядываясь назад, она понимала, что это само провидение так сложило судьбы всех персонажей, окружающих ее, так скрутило их в один клубок, что по-иному и быть не могло. Все сбылось так, как предрекала старая цыганка в имении Арсеньевых, словно кто-то свыше уже предначертал линию жизни каждого.
На торжестве по случаю дня рождения Александры Федоровны Марина повторно предстала пред императорской четой, но уже в качестве нареченной графа Воронина. Ей уже было не избежать этого звания в свете — их оглашение на вечере у Львовых было словно снежный ком, неся вслед за собой многие события, остановить которые или придержать ход которых девушка уже не могла. Ей стало казаться, что скоро этот ком поглотит ее с головой, и нет от этого никакого спасения.
— Les Marieiages se font dans les cieux
, — произнес тогда император, смутив и Марину, и Анатоля. — А уж браки по любви тем более. Скажу вам en grand secret
, милая барышня, граф без ума от вас, поверьте мне, я вижу почти каждый Божий день, как он витает в облаках, — стоявшая рядом с ним супруга легонько толкнула его в бок.
— Nicolas, вы смущаете молодых, — мягко проговорила она и обратилась к Анатолю и его невесте. — Поздравляю вас. Уверена,
