Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
недовольства всеми и всем, что его окружает.
Поэтому-то Марина поспешила объясниться после приличествующих случаю приветствий:
— Прошу простить меня, я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью…, — но тут же осеклась, осознав, что выдает себя с головой. Старый князь лишь слегка фамильярно (что прощалось его возрасту), похлопал ее по руке.
— Не тушуйтесь, моя дорогая (позвольте старику вас так называть), не стоит. Не передо мной. Я даже рад видеть разочарование в ваших глазах при моем появлении, ибо это на руку мне. Очередное доказательство правоты моих подозрений.
Старый князь по приглашающему жесту Марины прошел к креслам у камина, у которого было так приятно посидеть в такую слякотную погоду, о чем не преминула заметить хозяйка.
— Может быть, вы желаете чаю? — добавила она при этом.
— Да, не откажусь, — кивнул князь Загорский, с трудом опускаясь в кресло, с явным напряжением опираясь на трость в руке. — Я немного продрог по дороге. Казалось бы, дивная солнечная погода, но эта сырость… пробирает прямо до костей.
Он замолчал, переведя взгляд в огонь, ярко пылавший в камине. Молчала и Марина. Ее приучили, что старший по возрасту всегда сам предложит тему для разговора, вот она и ждала, мучаясь любопытством, что же все-таки привело князя в Завидово по еще толком не подсохшим дорогам.
Наконец после того, как принесли чай, и лакей, быстро сервировавший небольшой столик, удалился, князь перевел свои глаза на Марину. Они были так схожи по цвету с серебристо-стальными глазами его внука, что Марину стала бить небольшая дрожь. И если дед был схож со своим внуком не только этим, то она должна была быть готовой к длинному разговору — подобное выражение появлялось у Сергея, когда тот был решительно настроен узнать что-либо.
— Вы, видимо, гадаете, зачем я явился к вам по таким мерзким дорогам, n’est-ce pas? Я сам всегда говариваю, что по таким дорогам ездят только дураки. Но, тем не менее, я тут. Я прибыл бы к вам ранее, но проклятый радикулит не всегда позволяет мне делать то, что хочу, — он помолчал, а потом добавил. — Я к вам с разговором, Марина Александровна, и смею вас уверить, что этот разговор останется меж нами. Посему прошу вас быть откровенной со мной, как был откровенен мой внук. Я получил письмо от него, в котором он признался мне во всем содеянном.
Марина, услышав эти слова, похолодела на мгновение, а затем вспыхнула от стыда, что о ее позоре стало известно и старому князю. Зачем Сергей писал ему об этом мнимом венчании? Хвалился своим поступком? Злорадствовал, что сумел-таки причинить ennui
своему деду?
— Да, я не одобряю его поступка, и прямо говорю вам об этом, — чуть повысив голос, произнес князь Загорский. — Вот так… аки вор… Но сделанного не воротишь вспять. Да и не за тем я прибыл к вам нынче. Почему вы не обратились ко мне сразу же, как узнали о кончине моего внука, Марина Александровна? Почему предпочли так спешно выйти за Воронина? Мне, право слово, сие непонятно. Тем паче, я вижу тоску в ваших глазах, значит, вы любили моего внука, и этот спешный брак был осуществлен не по той страстной любви, о которой судачил весь Петербург. А значит…, — старый князь замолчал, пристально гладя Марине в глаза, и та поспешила отвести свой взгляд, ведь если Сергей умудрялся читать ее мысли, словно открытую книгу, то этот умудренный опытом человек и подавно сумеет сделать это. Движение ее головы было явным доказательством для старого князя. Его глаза вспыхнули тотчас каким-то странным светом, и он продолжил. — Значит, для этого спешного брака была иная причина, est-ce vrai?
Марина вдруг резко встала, почувствовав, что не в силах более, сидеть на месте, рядом со старым князем, под его пытливым взглядом. Она отошла к окну, словно надеясь вдали от кресла гостя найти себе убежище от того, что горькая правда вдруг сейчас всплывет в их разговоре. Клятва, данная Анатолю, заставляла ее бежать прочь от этой опасной темы.
Но князь не унимался. Он вдруг поднялся на ноги и, тяжело опираясь на трость, двинулся к Марине, намереваясь и дальше продолжать этот разговор.
— Dites-moi, de grâce, est-ce vrai?
— наступал он на нее. Марина мельком взглянула на князя и поразилась тому, какой надеждой горели его глаза. Мысль о том, что у его рода может быть продолжение, что он не зачах вместе с Сергеем, казалось, питала его изнутри.
Но Марина отвела взгляд от его лица и неловко, с трудом качнула головой, опровергая его слова. Она была связана по рукам и ногам своим обещанием молчать об отцовстве Елены, и даже сейчас, как бы ей не хотелось его нарушить, она не могла
