Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
Сергей попытался хоть как-то навести дуло на желаемую цель, стараясь унять дрожь в руках, которая возникла при непривычной за последние несколько месяцев тяжести пистолета. Он должен попасть, по-иному и быть не может. Ради нее.
Выстрел, и Сергей отшатнулся назад, чувствуя, как резко заныл бок после отдачи в руке. На дереве монеты уже не было, и он обрадовался, предчувствуя, что и в этом случае он одержал победу. Но радость Сергея была преждевременная. Бек подошел к дереву и нашел в его корнях золотой. Поднял вверх. Дырки от выстрела в нем не было. Сергей промахнулся впервые за десяток лет.
— Ну, урус, ты и теперь не назовешь свое имя? — с усмешкой проговорил бек.
— Я попал в нее, — сказал Сергей и показал на слегка погнутую сторону монеты. Бек кивнул ему, насмешливо улыбаясь.
— Князь Загорский бы попал в середину, — бек поднял руку, видя, что Сергей хочет возразить ему, и коротко приказал. — Цепи.
Сергей сопротивлялся, как мог, но его повалили на землю, натянули на ноги кандалы, защелкнули замки. Затем видя, что он по-прежнему сопротивляется, не давая себя увезти в сарай для рабов, бек приказал привязать его к дереву и принести кнут, несмотря на увещевания сына, что русский после болезни не может выдержать порки.
— Запомни, урус, — сказал бек после того, как закончил экзекуцию, отсчитав десять ударов. — Я ненавижу строптивых рабов. Ты назовешь мне свое имя, чтобы мы послали за выкупом.
— Мое имя Сергей Загорский, — прохрипел Сергей в ответ, и бек сплюнул на землю в раздражении.
— Ты подохнешь здесь, как собака, если будешь таким упрямым. Упрямые рабы долго не живут.
С того дня Сергей был переведен в сарай для рабов. Пока более-менее заживали раны от кнута на его спине, он лежал там в полном одиночестве (к тому времени солдат, захваченных вместе с ним уже продали), размышляя обо всем, что свалилось на него в последнее время. Никто не будет искать его, никто его не ждет более. Ведь Сергей Загорский мертв, убит на Кавказе, и, видимо, уже похоронен в Загорском на фамильном кладбище. Отныне у нет даже собственного имени, отнятого каким-то безвестным мертвецом, погибшим в той заварухе.
Что там с его родными? Верно, оплакивают его, не зря иногда Марина являлась к нему во сне в слезах. Родимая моя, сердце моя, моя душа… Как ты там без меня? У Сергея сжималось сердце при мысли о том, как сейчас страдает его жена. Скажи ему кто-нибудь, что она умерла, что ее нет более, и весь мир остановился бы для него в тот же миг. Господи, дай ей сил пережить это, бедная моя жена, мой дивный ангел…
А дед? За что ему опять потеря такая? Сергей вспомнил, как тяжело дед переживал утрату близких, и невольно сжал кулаки. Перенесет ли он, когда ему скажут, что Сергей погиб, как отразятся на его здоровье похороны?
Сергей должен найти выход из своего невольного положения. Бежать, бежать, бежать…
Когда ему позволила спина, он начал потихоньку пробовать вставать и двигаться по каменному сараю, разминая мышцы. Ему просто необходимо вернуть телу былую силу. Заметив это, Сергея начали выводить на работу. Боже, он, потомственный князь Загорский, был вынужден пасти стадо овец! О том, что он был недавно порот кнутом, как крепостной, Сергей даже думать не хотел.
Но он стиснул зубы и попытался найти в этой работе свои невольные преимущества. Ведь это позволяло ему осмотреться на местности и попытаться понять, в какой именно стороне могут находиться русские крепости. Такая красота окружала Сергея — горы, либо целиком голые, либо покрытые небольшими лесочками, внизу, под горой, где паслось стадо, и недалече стоял аул, узкой лентой извивалась речушка, шум от которой Сергей мог слышать даже здесь на высоте. Вдалеке только горы, уже повыше и покрытые шапкой из снега и льда. Ни аула, ни какого-то другого поселения не наблюдалось с этого импровизированного поста Сергея.
Спустя некоторое время Сергей, осознав, что ему так просто не сориентироваться, в какую сторону следует идти, он решился спросить у Джамаля, откуда его привезли сюда. Мальчик с тех пор, как он стал пасти овец, ходил за ним чуть ли не по пятам, сидел немного вдалеке и наблюдал за ним. В его глазах ясно читалось желание поговорить с русским, что он с радостью и сделал, едва Сергей подал знак, что хочет побеседовать с ним.
— Зачем тебе знать это, урус? — удивился Джамаль. — Отсюда тебе не убежать. Охрану отец приставил к тебе в два человека. Да и посты у него по округе, ты сразу же попадешься. А отец очень скор на расправу, ты уже это знаешь.
Сергей невольно потер спину через овчинный тулуп, что недавно пострадала от рук бека.
— Ты думаешь, я могу остаться здесь? Смириться и дальше продолжать пасти коз и овец?
— Назови свое имя, и отец тут же отправит
