Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
письмо. Ему нужны деньги — хочет дом расширять.
— Я уже назвал его, другого имени у меня нет, — угрюмо ответил Сергей и переступил, чувствуя, как затекла нога под тяжестью железных оков.
— Если ты князь, почему не попал в золотой? — пытливо спросил Джамаль, хмуря лоб.
— Прицел был сбит, — Сергей сел на камень, пытаясь при этом занять такое положение, чтобы оковы несильно давили на щиколотки. Они и так были стерты в кровь.
— Вай! Почему не сказал отцу? — возмутился Джамаль, явно недоумевая.
— И что изменилось бы? Да и слаб я был тогда. Руки были недостаточно сильны, чтобы пистолет держать.
— На, — Джамаль протянул Сергею свой кинжал. — Докажи. Кинь вон в ту ветку, — он показал на толстую изгибистую ветку одного-единственного дерева в шагах двадцати от них. Сергей внимательно посмотрел на мальчика. Кто-то все-таки должен научить его не давать вот так просто оружие неприятелю. Ведь сейчас он мог запросто перерезать Джамалю горло его же собственным кинжалом. Пусть даже после этого его застрелил бы охранник, что сидел недалеко от них, едва видный из-за небольших валунов. Хотя кто знает, быть может, он успел бы метнуть в него этот самый кинжал, обагренный кровью мальчика. Но далеко бы он ушел, еще целиком не восстановившись после ранения и недавней порки?
— Никогда не давай никому свое оружие, — Сергей быстрым и неуловимым движением бросил кинжал аккурат в ветку, что была дана в качестве ориентира. — Никогда.
С тех пор мальчик постоянно находился рядом с русским. Сергей пришелся ему по сердцу. Он ранее почти не общался ни с кем из того, другого мира, отличного от того, что окружал его. Джамаль воспитывался в духе ненависти к захватчикам их земли, но в то же время он видел, что они намного образованнее их, и многое могут привнести в их жизнь. И ему не хотелось убивать ради долга, ради чьей-то чужой войны. До их аула никогда не добирались русские, и он не понимал, почему он должен выезжать в их крепости или селения подвластные им и убивать или угонять в плен. Причем не только русских, но и черкесов, родной по крови народ.
— Ты не сможешь убежать, — убеждал Джамаль Сергея. — Еще никому не удавалось убежать из нашего селения. Слишком уж охраняется окрестность, слишком далеко мы от русских крепостей.
Но Сергей ничего не отвечал на его слова. Только переводил взгляд куда-то за горизонт, где как показал ему Джамаль, была русская сторона. Его глаза при этом становились такими странными, словно задергивались какой-то странной пеленой, а руки легко подрагивали, будто в сильном волнении.
Марина. Только одно это слово Сергей повторял каждую ночь, воскрешая в мыслях ее облик. Он боялся забыть ее лицо, ее голос и постоянно вспоминал, вспоминал и опять вспоминал. Она была для него словно лучик света в этой черноте, что сейчас окружала его.
Настал день, когда Исмаил решить выехать на очередную вылазку. Об этом Сергею сообщил Джамаль. Беку не хватало людей, чтобы расширить дом, ведь почти всех пленников он продал в стремлении обогатиться, и лишь потом сообразил, какую глупость совершил. Поэтому он собрал почти всех мужчин аула и соседнего селения и выехал на русскую сторону.
Сейчас или никогда, решился Сергей, и в одну из ночей, аккуратно подобрав цепь, которую он так и не сумел сбить камнем, что принес с собой в сарай, разобрал крышу сарая и вылез из него. Он ушел недалеко от аула, когда нежданно для него с неба повалил снег белыми крупными хлопьями, этот невольный предатель его побега.
Через несколько часов после рассвета Сергея поймали черкесы, оставшиеся защищать аул от незваных гостей, и вернули обратно на веревке. Его протащили по всему аулу, подставляя под камни, летящие в него со всех сторон от мальчишек, сбежавшихся посмотреть на пойманного беглеца. После заперли в сарае под двойной охраной, ожидая возвращения бека.
— Зачем ты сделал это? Зачем? — не скрывал своих тихих слез Джамаль, по ту сторону одной из стен, сквозь щель в которой он передавал русскому лепешки, ведь того посадили на еще более скудный рацион. Мадина передала пленнику мазь для ног, которые сильно воспалились от увеличившегося трения оков о кожу во время его бега. Она, как и Джамаль, с ужасом ждала возвращения своего мужа, уже заранее предполагая, какая участь ждет беглеца, то и дело прося в молитвах Аллаха о милосердии Исмаила к русскому.
Исмаил вернулся через неделю после побега. Он был в хорошем настроении, так как набег удался — он привез с собой не только богатое добро, но и десяток пленников. Часть из них он опять планировал продать, часть оставить себе для работ по стройке.
Поэтому бек пощадил беглеца, лишь приказал дать ему двадцать ударов кнутом — выдержит, значит, такова воля Аллаха, пусть живет. В этот раз Сергея
