Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
monsieur Charles, владелец школы фехтования, предоставлявший им залу для их тренировок, и это отнюдь не было лестью.
— Я понимаю, ты злишься, — задыхаясь, начал говорить Анатоль, едва успевая уворачиваться от ударов, так и сыплющихся на него, казалось, со всех сторон. Его рубашка была мокрая от пота, мышцы словно окаменели от неимоверного напряжения. Он уже не отбивал атаки, потому как знал, что малейший удар по сабле, и он потеряет ее, не в силах более удерживать в уставшей руке. — Но пойми… это было… предопределенно. Не в нашей воле… было помешать. Здесь нет… ничьей вины. Так … сложилось!
— Так сложилось? Так сложилось?! — Загорский вдруг снова переместился вбок, и Анатолю пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы увернуться от очередного укола в левую руку. Но он не успел, затупленный кончик сабли все же скользнул по предплечью. — Почему Донцев служит до сих пор в гарнизоне Ревеля, хотя его мать серьезно больна? Неужели все его прошения, которые он уже отсылает самому государю, не доходят в Петербург? И где второй свидетель моего венчания? Где Кулагин? Его служба никогда не вызывала нареканий у генерала, но сейчас он в Томске по высшему распоряжению. И это все чья воля? Чья? Не твоя ли, мой милый всемогущий Анатоль Михайлович?
Загорский, казалось, ничуть не устал. Он даже ни разу не сбился в дыхании во время своей речи, которую так запальчиво произносил сейчас, нанося резкие и частые уколы и несильные рубящие удары. Анатоль уже настолько устал, что не успел уворачиваться от него.
— Assez! Assez, monsieurs!
— крикнул откуда-то издалека monsieur Charles, наблюдавший за их боем из дверей.
— Серж, прекрати! — присоединился к его голосу выкрик Арсеньева с тревогой в глазах, заметивший, как растет слепая ярость в Загорском. — Остановись!
Анатоль вскинул саблю и невольно отбил очередной удар. Это движение отдалось чуть ли не во всей руке до самого плеча, пальцы невольно разжались, и оружие выпало из его рук. Он хотел тут же увернуться, но не рассчитал траекторию, запутался в ногах и упал на спину. Загорский тут же остановился, переводя дыхание. Затем двинулся к Анатолю и подал ему руку, помогая ему подняться на ноги.
— Ты можешь обвинять меня во всех моих прегрешениях, и я не буду отрицать их, ибо признаю свою вину в содеянном, — сказал ему Анатоль, принимая помощь. Он злился на себя за поражение и свое нелепое, по его мнению, падению на паркет залы, злился на Загорского, что тот по-прежнему ловок и грациозен, что тот по-прежнему лучше и впереди него во всем, даже в предпочтениях жены Анатоля. — Но она сама стремилась к этому замужеству, сама приблизила дату венчания. Voilà tout
.
Загорский тут же разжал пальцы и бросил саблю на пол. В следующий миг его пальцы сжались в кулак, и он с силой ударил Анатоля в лицо. Тот не ожидал ничего подобного, посему не смог уклониться от этого удара. За ним последовал следующий удар, от которого рот Анатоля тут же наполнился горячей соленой жидкостью. После третьего удара, разбивающего Воронину нос в кровь, Загорский разжал пальцы и отпустил, почти отшвырнул от себя своего противника, направился к канапе, на котором лежали его вещи, потирая разбитые костяшки пальцев.
Анатоль, не веря в происходящее, дотронулся до своего лица и заметил на них кровь.
— Vous êtes fou! Qu’avez-vous fait avec mon visage?
Мне же завтра на службу… Это так… по-мужицки! — крикнул он сбивчиво в спину Загорскому, который уже надевал на плечи мундир.
— Êtes-vous bien
? — подошел к нему растерянный Арсеньев, подавая платок утереть с лица кровь.
— Нет, я не в порядке! — зло ответил Анатоль и вырвал из рук друга тряпицу. — Твой друг — fou à lier!
Совсем стал мужиком, пока был там!
— Я понимаю твои эмоции, но советую пока ничего не говорить, пока не произнесено лишнее, — Арсеньев с участием взглянул на Анатоля, вытирающего аккуратно лицо. — Тебе не следовало provoquer
Сержа. Только не сейчас.
Он посмотрел в спину Загорскому, выходящему из студии в этот момент, и вздохнул. Господи, дай им всем мудрость и терпение, чтобы с достоинством, присущим их рангу и положению, выйти из всей этой ситуации!
— Иди же за ним, — кивнул в сторону двери Анатоль. — Сам понимаешь, сегодня я к monsieur Talon не ходок. Все, что мне сейчас нужно — бутылка вина да лед к лицу. Иди же!
— Нам всем нужно время, — сказал Арсеньев уже на пороге. — Я уверен, что со временем все забудется,
