Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
что она совершает преступление, нарушает этим закон. Сергей, видя ее неподдельное удивление, проговорил вполголоса:
— О Боже, ты действительно не знала! Он не сказал тебе. И чему только вас учили в вашем Смольном? Как вести хозяйство и только? Даже развод в нашем случае — это тоже твоя гибель, но в свете. Ты сможешь пережить это? Всеобщее порицание, всеобщее презрение. Теперь ты понимаешь, что я не могу жить. Лучше бы я не возвращался, лучше бы я там умер.
— Нет! — выкрикнула Марина, качая головой. — О чем ты говоришь? Какая смерть? Откажись, умоляю тебя, от всего! От своей глупой игры. Зачем она?
— Зачем? Затем, что я трус, и мне до сих пор не хватает духа пустить себе пулю в лоб, а мое прошение о переводе на Кавказ отклонили уже дважды, — ответил, усмехаясь, Сергей. — Да и так как-то не страшно уходить, на браваде.
— Разве ты не понимаешь, что это все равно будет расценено, как самоубийство? Ведь это же похороны за оградой, это же адовы муки, — убеждала его она.
— Я уже был в раю, — ответил он, ласково касаясь пальцами ее щек. — И был в аду. Мне уже ничего не страшно. Только моя смерть устранит все эти препоны, освободит тебя от угрозы разоблачения. Я с ума схожу от одной только мысли, в чьих руках сейчас приходская книга. Ведь она не у тебя и не у него, и неизвестно, где и при каких обстоятельствах она может появиться. И что тогда? Каторга или виселица в зависимости от того, в каком настроении будут судьи? Как ты думаешь, чья смерть для меня предпочтительнее — твоя или моя?
О Боже, простонала про себя Марина. Матвей Сергеевич ошибался, даже она не в силах переубедить его, не в силах заставить отказаться от своего намерения уйти из жизни. Агнешка была права — его ледяная душа не вынесла очередной потери, разбилась на мелкие осколки, и Марина никак не могла собрать все обратно.
Одним резким движением, столь неожиданным для него, что Сергей не сумел остановить ее, Марина опустилась перед ним на колени, обхватила руками его ноги. По ее лицу текли градом слезы, она уже не скрывала своих эмоций.
— Умоляю тебя, откажись от своего намерения! Подумай о своем деде! Он не переживет этой потери, — она помедлила, а потом прошептала. — И я не перенесу этого снова! Я не смогу!
Сергей вырвался из кольца ее рук и тоже опустился на колени напротив нее.
— Ты не представляешь, как это больно, — продолжала Марина. — Словно у тебя вырывают сердце из груди. Невозможная, дикая боль. Я не хотела жить без тебя. Если бы не…, — она замолчала, чуть не проговорившись о том, что если бы не их ребенок, то она не знала бы, как ей жить тогда, но вовремя остановила себя. — Если бы не долг перед родителями, я бы ушла к Господу, ибо нет мне жизни без тебя.
Он прервал ее сбивчивую речь, прижав к себе, обхватив ее крепкими руками в объятии, желая утешить ее, утолить ее боль. Он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая нежный аромат ее духов, который он так и не забыл спустя время.
— Я придумаю что-нибудь, — шептала она ему сквозь слезы. — К чему благоволение света, если тебя не будет более? Разве стоит моя честь твоей жизни? Вот увидишь, я все смогу исправить. Если кто-то и должен пострадать, то только я. Это была моя ошибка столь поспешно выйти замуж, даже не пробуя просить о помощи его сиятельство. Мне ее и исправлять.
— Нет, — мотнул он резко головой, не соглашаясь с ней. — Нет, я не позволю тебе. Не позволю. Ты погубишь себя, ты не понимаешь, что говоришь. Я видел вас. Там, на балу. Ты так счастлива. Тобой все восхищаются, любуются. Я так гордился тобой тогда. Я не позволю тебе разрушить эту жизнь.
Она отстранилась от Сергея и взглянула ему в глаза. Упрямое, почти свирепое выражение ее лица так резко контрастировало с ее нежной внешностью, что он не сумел сдержать улыбки. Он запустил руки в ее локоны, желая снова ощутить их мягкость, которой наслаждался раньше.
— Как ты думаешь, легко ли жить с такими шрамами? — тихо прошептал он Марине.
— Какая глупость! — покачала она головой. Потом подняла руку и коснулась его правой щеки. — Шрамы только украшают мужчин.
— Но не на душе, — возразил Сергей. — Не только мое тело и лицо в шрамах, вся моя душа в рубцах. Я совсем пал духом, признаю. Да и как не упасть? Прошлое настигает меня даже во сне, настоящее пусто и безрадостно, а будущее… Как можно смотреть в будущее, когда я не могу избавиться от мук прошлого? Ты себе даже не представляешь, какой ад я прошел. Что видел и слышал, какую боль испытал. Разве знаешь ты, что ты была не просто моей любимой? Ты была для меня якорем, который держит меня на этой грешной земле. Ты была маяком для меня, что показывал мне, ради чего я должен был бороться. Когда после второго побега меня и моего сообщника кинули в яму, мы обнаружили, что у него сломана нога. Ужасно! Я не смог ее вправить, но даже если бы смог,
