Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
что прошептала громко «Pauvret!
», мимо старого и молодого Загорских. Матвей Сергеевич не удержался и спросил:
— Что с ней? Elle ést malade?
Анатоль чуть помедлил подле них, заглянул в глаза Сергею и произнес, прекрасно зная, что нарушает все мыслимые правила приличия, но не в силах удержаться от этого:
— О, не беспокойтесь, ваше сиятельство! C’est maladie temporelle
. К Масленице все пройдет, — и с наслаждением успел поймать легкую тень боли, что промелькнула в глазах молодого Загорского. Что ж тем лучше. Чем скорее они забудут о том, что могло бы быть тогда, тем менее острыми станут отношения меж всеми ними. Быть может, Анатоль сможет тогда вернуть прежнюю дружбу, которой ему так не хватало ныне?
Он еще раз извинился и пошел дальше, унося на руках жену, свое сокровище, в карету, чтобы далее увезти ее в дом на Фонтанке. После он возьмет у государя отпуск на несколько недель, чтобы провести их вместе с женой и Леночкой в Завидово перед тем, как уехать с императорской семьей в Москву на празднование годовщины Бородино.
Теперь все вернется на круги своя, думалось Анатолю, пока он ехал домой, прижимая к себе Марину, вдыхая запах ее волос. Загорский в который раз получил звание ротмистра, и скоро подготовят бумагу от присвоении «Владимира» за выслугу лет. После он объявит о своей помолвке, не зря же Анатоль периодически напоминал государю о его велении найти тому невесту до конца года. И тогда, когда все будут на тех местах, что были предопределены судьбой с самого начала: Анатоль со своей супругой — Мариной, Загорский — со своей женой (кто бы она ни была), все revenir à sa place
.
И именно тогда наступят те блаженные дни, о которых Анатоль так мечтал… Непременно наступят. Ведь сбылась же одна его мечта — наследник рода! Сбудутся и остальные.
Анатоль поднес ладонь жены к губам и медленно поцеловал каждый пальчик на ее руке.
— Je t’aime, ma tresor
, — прошептал он. — Я так сильно люблю тебя!
Воронины покинули Петербург почти сразу же, как Марина восстановила силы для путешествия. Сначала они навестили Арсеньевых в их имении, куда те удалились после празднеств у Юсуповых. Юленька была уже на пятом месяце беременности, и они не выезжали, посвятив все свое свободное время хозяйственным хлопотам, своему сыну да отдыху в эту прекрасную летнюю пору.
— Ты просто цветешь, моя милая, — от чистого сердца сказала Марина подруге, обнимая при встрече. — Твое положение красит тебя.
— А ты выглядишь точно смерть, — так же честно ответила Жюли, пристально вглядываясь в нее. — Что с тобой? Ты нездорова?
— Моя болезнь называется тягость.
— Тягость не болезнь, — возразила ей Юленька. Марина посмотрела на другой конец стола, где ее супруг что-то обсуждал, смеясь, с Арсеньевым и ответила:
— Да, ты права. Она не болезнь, она наказание, — и заметив, что огорчила подругу, поспешила добавить. — Это только мое наказание, милая, только мое. Прости, что расстроила тебя, не имела подобного желания.
Марина перевела взгляд на ясное небо и вдруг поднялась.
— Прокатиться хочу. Не распорядитесь ли, Павел Григорьевич?
Тот ничего не ответил, только перевел взгляд на Анатоля, словно только его слово было способно повлиять на решение выезжать ли Марине или нет. Это вдруг разозлило ее (у нее вообще в последнее время благодушие могло резко смениться острой злостью и наоборот; Агнешка говорила, что причина столь переменчивого настроя — ее тягость), и она снова повторила свою просьбу, сделав вид, что не заметила этого вопрошающего взгляда.
— Разумно ли сие, мой ангел? — медленно спросил Анатоль у жены, которая сейчас стояла, вздернув высоко подбородок. — В твоем-то положении?
— Я ездила верхом, когда носила Леночку, — пожала плечами Марина.
— Это другое, — возразил ей Анатоль, и Марина тут же прищурила глаза. Сообразив, что сейчас сказал совсем не то, что имел в виду (вернее, иметь-то имел: тогда же ему не было дела до ребенка, что рос в ее чреве, потому он и не запрещал ей никаких безумств), он поспешил открыть рот для того, чтобы исправить положение, но не успел.
— А в чем разница, мой любезный супруг? — почти прошипела Марина. — В чем разница?
Давай же, казалось, говорили ее глаза, признайся. Признайся, что есть
